Что мир многообразен и нужно стараться находить общий язык со всеми, Ферстенберг понял еще ребенком. Он родился в марте 1950-го в польском городе Валбжих. Его родители только-только вернулись в Польшу после нескольких лет в СССР, куда они вместе с тысячами других евреев бежали перед войной, спасаясь от нацистов. Своему первенцу они дали имя Шмулик. Ему было всего шесть месяцев, когда семья переехала в Иерусалим. Там-то Шмулик и получил урок интернационализма, который усвоил на всю жизнь. «Я вырос в районе, где было много приезжих со всего мира, – вспоминал он. – Польские евреи, венгерские, румынские, марокканские, тунисские, иракские, йеменские, индийские. Мы росли в хаосе 30–40 языков и культур». Именно этот хаос в будущем повлияет на Шмулика-режиссера – он будет без паники мешать ниндзя, киборгов, чернокожих героев, белых злодеев и другие формы кино-«трэша». Но пока в Иерусалиме Шмулик Ферстенберг только открывал для себя кино.

«Я ходил в кинотеатр “Смадар”. Каждую неделю – два новых фильма. Вестерны, пеплумы, гангстерское кино, мюзиклы. Лично мне больше нравились те картины, где летали пули», – вспоминал он. Ферстенберг был покорен голливудским кино, а европейское называл «душной тоской». Поэтому после службы в ЦАХАЛе – там Шмулик получил первый «киношный» опыт, крутя фильмы для солдат – он решил ехать учиться режиссуре в Голливуд. «Представьте мое счастье: я приезжаю в Лос-Анджелес, а здесь все говорят на одном языке – типа, “классная история, а давайте перенесем ее на киноэкран”», – говорил он.

Впрочем, Америка встретила его не красной дорожкой. Получив образование в одном из калифорнийских университетов, Ферстенберг стал ходить с резюме по студиям. Гиганты отказывались от никому не известного еврея. И так, пройдя через мытарства, он попал в итоге под крыло к Менахему Голану – еще одному израильтянину, которого затянуло в голливудский водоворот. На родине Голан был признанным интеллектуалом. Но в Америке – как и Ферстенберг, пройдя череду отказов – стал в итоге снимать низкобюджетные фильмы в жанре «экшн». Там стреляли, дрались, а пуль летало много – как раз как любил Шмулик Ферстенберг. Впрочем, к тому времени он уже стал называть себя по-американски Сэм.

Первоначально его должностью при Голане было «принеси-подай». «Но я тогда понял: надо держаться к нему поближе. И следил, как он работает: руководит съемками, подбирает актеров – я был рядом и получал практический опыт», – вспоминал Ферстенберг. Дело было в самом конце 70-х. А уже в 83-м Голан повысил внимательного ученика до должности самостоятельного режиссера. Кинокомпания Голана в то время оседлала волну фильмов о ниндзя – японских наемных убийцах, мастерах единоборств в черных костюмах и масках. «Бюджеты были мизерные, мы штамповали по несколько фильмов в год», – вспоминал Ферстенберг. Главным героем «ниндзянской» серии Голана был японец Се Косуги – экс-каратист, который перебрался в Америку, получил диплом по экономике, а потом отметился ролью в картине под названием «Брюс Ли выходит из могилы», еще одном трэш-кино про единоборства. Но в компании Голана понимали: зрителя не удержать в кинотеатрах японским карате, нужны свежие решения. Таким решением стал фильм «Американский ниндзя» – он обессмертил имя Сэма Ферстенберга и стал хитом дешевых кинотеатров, а затем и подпольных видеосалонов в СССР.

В основе фильма была та же история про ниндзя, но Ферстенберг подобрал к ней новый ключ: роль главного ниндзя он отдал не японцу, а фотогеничному американцу с русскими корнями – актеру Майклу Дудикоффу. «Опыта в боевых искусствах у него было мало. Опыта актерской игры тоже. Но зато харизмы хоть отбавляй – как у Джеймса Дина», – рассказывал Ферстенберг. Роль переписали под исходные данные: герою Дудикоффа сократили количество реплик – он стал отстраненным и «холодным». Махать ногами, как заправский каратека, актера выучил специалист по боевым сценам, которого специально нанял Ферстенберг. По сюжету герой Дудикоффа был американским солдатом, владеющим искусством ниндзя – он вступал в борьбу с наркокартелем. Чтобы отвлечь зрителя от картонной игры «белого ниндзя» – а заодно сократить бюджетные траты, сюжет перенесли в экзотический антураж Филиппин. И это сработало! Траты на картину составили около миллиона долларов, хотя для компании Голана и это было дорого: обычно фильм обходился вдвое-втрое дешевле. Но зато выручка превзошла все ожидания – только в кинотеатрах «Американский ниндзя» собрал больше десяти миллионов долларов. «Время было благодатное, – вспоминал Ферстенберг. – На дворе стоял 1985 год, спрос на мышцы и драки был на пике».

Режиссера сразу же подписали делать вторую серию. Всего во франшизе «Американский ниндзя» в итоге вышли пять частей – к последним Ферстенберг уже не имел отношения. К концу 80-х режиссера увлек новый проект – «Излучина реки», та самая антирасистская картина про чернокожих солдат и злого белого шерифа. По словам Ферстенберга, фильм финансировали две богатые семьи из Техаса – одна из них была афроамериканской и сама столкнулась с проблемой расизма. «Идея фильма выглядела свежей и дерзкой. Такого в кино еще не снимали», – вспоминал он.

У режиссера уже был актер на главную роль: чернокожий американец Стив Джеймс – мускулистый, усатый и очень харизматичный. Ферстенберг привлекал его к участию в «Американском ниндзя»: Джеймс сыграл там друга и сообщника главного героя. «Воплощение крутизны – вот кто он такой. На экране максимально брутален. В жизни ­– порядочный и мягкий», – говорил режиссер. Подобным образом он высказывался и о Тони Фрэнке – этот актер-ветеран Голливуда, известный по второстепенным ролям, воплотил на экране образ шерифа-расиста: «Он выходил из кадра и начинал смешить всю съемочную группу». Это была странная ирония, добавлял Ферстенберг. С одной стороны, они снимали фильм класса «В», которому даже не «светил» широкий прокат. С другой стороны, здесь оказалось возможно все: поднять на экране злободневный вопрос, поместить его в декорации американской глубинки и в итоге снять почти нео-вестерн – только в нем побеждали не голубоглазые ковбои, а потомки рабов, ставшие элитными солдатами.

«Излучина реки» вышла ограниченным прокатом в 1989-м. И почти сразу исчезла: продюсерская компания Paramount даже на видеокассетах выпустила его скромно – использовали кассеты и полиграфию самого низкого качества. Спустя пять-десять лет о фильме знали только преданные фанаты боевиков. Ферстенберг продолжал снимать дикие экшн-фильмы вплоть до начала нулевых. В числе прочего он был одним из тех, кто подвизался на ниве «киборгов» – популярного мотива фильмов класса «В» в 80-е и 90-е. Ферстенберг создал двухсерийный цикл «Киборг-полицейский» – совершенно вторичный, почти один в один слизанный с популярного «Робокопа».

Режиссер все понимал – как и то, что эра боевиков ушла в прошлое. Он намеренно иронизировал в своих последних лентах, наполняя картины культуристами, десантниками, амазонками и инопланетянами. Но теперь они заставляли зрителя только ностальгировать и улыбаться. Всего режиссер снял больше двадцати фильмов. «Кино так устроено: наверху элитный жанр – драма, а в самом низу хорроры и экшн. Так уж вышло, что я остался на дне этой пирамиды, а мое имя стало синонимом низкобюджетных боевиков», – говорил он.

Но спустя годы слава нашла своего героя. В любви к «Американскому ниндзя» неожиданно признался Квентин Тарантино. Вслед за ним наследие «короля В-фильмов» стали заново открывать кинофанаты. Те, кто постарше и сам помнил 80-е, пересматривали «родные» боевики, чтобы вспомнить молодость. Зумеры и миллениалы полюбили их за ретро-эстетику. В конце концов настал черед вернуться и самому забытому фильму Ферстенберга – «Излучине реки». В 2025-м картину нашел американский архивист и историк кино Майкл Деннис. Он впервые посмотрел «Излучину» еще в начале 90-х, когда работал в видеопрокате. «Это лучший фильм на свете, хотя вы никогда о нем и не слышали», – рассказывал он. Деннису удалось отыскать 35-миллиметровую копию картины: она обнаружилась даже не в США, а в одном из кинособраний в Южной Африке. Архивист запустил в интернете краудфандинг и сделал реставрацию фильма. Сегодня с его помощью «Излучину реки» вновь запустили в ряде кинотеатров.

Сэму Шмулику Ферстенбергу 76 лет. Он продолжает жить в Лос-Анджелесе. Свое чудесное превращение из синонима «низкобюджетки» в «передового режиссера» он пока никак не комментировал.

Роман Гофман родился 30 ноября 1976 года в полесском городе Мозырь Белорусской ССР. В 1990 году в возрасте 14 лет вместе с родителями он репатриировался в Израиль. Семья обосновалась в Ашдоде, где юноша занялся боксом. Спорт не просто закалил характер репатрианта, но и принес ему титул чемпиона Израиля в его весовой категории. После окончания военного интерната «Бней Давид» в поселении Эли Гофман в 1995 году начал службу в ЦАХАЛе. Он грезил спецназом, но из-за медицинских ограничений по зрению был распределен в бронетанковые войска и, по собственному признанию, навсегда влюбился в мощь машины. За следующие четверть века Гофман прошел путь от рядового танкиста до высшего командного состава, приняв участие во всех ключевых кампаниях Израиля. В конце 90-х он сражался в южном Ливане, затем участвовал в операции «Защитная стена» на Западном берегу, а в 2006 году командовал танковым батальоном во Второй Ливанской войне. В 2016 году Роман Гофман возглавил легендарную 7-ю бронетанковую бригаду «Саар ми-Голан». Именно в этот период за ним закрепилась репутация независимого и крайне неудобного для Генерального штаба офицера. К примеру, в 2018 году на закрытой военной конференции Гофман вступил в спор с Гади Айзенкотом – тогдашним начальником Генштаба. Поперек ему Гофман заявил, что армия слишком полагается на удары с воздуха и дистанционные технологии, уделяя недостаточно внимания наземным маневрам.

В 2020 году Гофман получил звание бригадного генерала и возглавил 210-ю территориальную дивизию «А-Башан», отвечающую за безопасность Голанских высот и сирийской границы. На этом посту он действовал очень активно – и реализовывал стратегию упреждающих ударов, которые не позволяли силам, подконтрольным Ирану, закрепиться в приграничной зоне. Именно на этом посту в 2022 году произошел инцидент, ставший сегодня предметом судебного разбирательства и главным препятствием на пути генерала в «Моссад».

Дело было так. Подчиненные дивизии структуры в рамках операции по дезинформации врага привлекли к сотрудничеству 17-летнего израильского подростка Ори Эльмакайеса. Тот администрировал популярные Telegram-каналы и группы в соцсетях, которые в «А-Башане» решили использовать против ХАМАСа, «Хезболлы» и Ирана. Военные начали снабжать парня закрытой информацией, создавая информационные вбросы, которые тот обставлял как эксклюзив. Он публиковал карты, данные о передвижениях и оперативные сводки. Однако все это делалось без согласования с Генштабом, которому часть дезинформации показалась «лишней». Когда ШАБАК вышел на подростка и арестовал его по тяжелейшей статье – шпионаж и разглашение гостайны, армия ушла было в отказ, но после внутреннего расследования признала свою ответственность – и возложила вину на непосредственных кураторов подростка, получивших выговоры за «недолжный контроль». Лишь после этого подросток был освобожден из тюрьмы, но еще более года находился под домашним арестом. На допросе в 2022 году Роман Гофман под протокол заявил, что ничего не знал об инициативе подчиненных по привлечению подростка к операции. Именно эти слова и ставят ему сегодня в вину, однако об этом чуть позже.

Возможно, служба Гофмана также и продолжалась бы в ЦАХАЛе, но его судьбу изменила трагедия 7 октября. Узнав о прорыве террористов ХАМАСа в Израиль, генерал, руководивший на тот момент Национальным центром сухопутных войск на базе «Цеэлим», не стал дожидаться официальных распоряжений. Он взял личное оружие, сел в свой автомобиль и в одиночку направился к эпицентру боевых действий. В итоге на перекрестке Шаар а-Негев в районе Сдерота он координировал разрозненные группы полицейских и солдат – и вступил в бой с превосходящими силами боевиков. В ходе перестрелки генерал получил тяжелое огнестрельное ранение в колено. Последовало долгое лечение и реабилитация. А в мае 2024 года премьер-министр Биньямин Нетаньяху назначил его своим военным секретарем. На этой должности Гофман стал «тенью» главы правительства, ежедневно координируя взаимодействие между кабинетом министров, ЦАХАЛом, ШАБАКом и «Моссадом». Нетаньяху разглядел в нем жесткого исполнителя, способного мыслить вне бюрократических рамок, и в конце прошлого года выдвинул его кандидатуру на пост директора «Моссада». В апреле дело генерала было передано на обязательную проверку в Консультативный комитет по высшим назначениям, и его кандидатура была утверждена.

Дальнейшая хронология событий развивалась по критическому для Гофмана сценарию. После публикации итогов проверки Консультативного комитета выяснилось, что глава комитета, экс-председатель Верховного суда Ашер Грунис голосовал против его назначения. Буквально через пару дней в израильские СМИ слили все детали дебатов о его назначении. Оказалось, что сомнения по кандидатуре Гофмана открыто выразил и действующий глава «Моссада» Давид Барнеа. Тот раскритиковал как оперативные методы Гофмана по делу 2022 года, так и его безучастность в судьбе подростка. После этого тот самый подросток Ори Эльмакайес и правозащитные организации подали иск в БАГАЦ. Иск был подан без всякой фактуры. Общественники заявили: раз сам председатель комиссии голосовал против, да и действующий глава «Моссада», по сообщениям СМИ, активно возражал, правительство не имеет права назначать Гофмана на пост. То есть изначально суд должен был просто оценить законность решения комитета.

Однако за два дня до слушаний иск поддержал офис юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары, то есть, по сути.ю генпрокурора. Там выяснили, что, проходя проверку в Консультативном комитете, генерал признал частичную осведомленность об операции 2022 года, и напомнили, что тот полностью отрицал это на этапе внутреннего расследования ЦАХАЛа. Тогда же выяснилось, что действующий глава «Моссада» критиковал Гофмана не только на апрельских слушаниях комитета. Он написал Гали Бахарав-Миаре целое письмо, в котором назвал историю с привлечением несовершеннолетнего Ори Эльмакайеса «тяжелейшим моральным провалом» и нарушением всех этических норм ведомства. Действующий шеф разведки прямо заявил, что Гофман «не соответствует стандарту чистоты морали, требуемому для этой должности», а его склонность к «кустарным методам» и нарушению протоколов безопасности может создать угрозу для оперативников «Моссада» за рубежом и привести к рассекречиванию уникальных методов работы службы. Таким образом, уже на старте слушаний стало понятно, что дело не ограничится простой проверкой протокола комитета по назначениям.

Свою позицию БАГАЦу первым представил Нетаньяху. Он был краток: назначение главы «Моссада» – решение в сфере безопасности, за которую отвечает премьер-министр, так что «судебный контроль над таким решением должен быть крайне ограниченным». В канцелярии Нетаньяху также заявили, что «есть веские основания полагать, что разумность решения премьер-министра в десятки раз превосходит “разумность” любого другого, включая уважаемый суд». И тем не менее суд состоялся. Туда был приглашен армейский следователь, который вел дело в 2022 году. Он подтвердил, что генерал полностью отрицал свою осведомленность о задействованном в операции подростке.

Адвокаты генерала настаивали, что ответы генерала на допросе не являлись попыткой обмануть следствие, а следовали из степени его информированности. По их версии, в 2022 году Гофман утвердил лишь общую концепцию информационной кампании, но подчиненные скрыли от него факт привлечения несовершеннолетнего. Затем, после внутренних проверок, Гофман получил более полную картину инцидента – и в 2026-м уже сообщил комиссии, что был в курсе деталей операции.

Чтобы восстановить события тех дней, суд запросил письменные показания генерала Г. – бывшего начальника оперативного управления военной разведки АМАН, в связке с которым дивизия Гофмана проводила ту операцию. Генерал Г. подтвердил, что Гофман не руководил операцией напрямую и участие подростка в операции в ходе их общения не упоминалось. Тем не менее офис юридического советника представил в суд «чувствительную информацию» относительно этого свидетеля, который за прошедшие годы перешел на службу в «Моссад», а не так давно был признан ответственным за ряд провалов 7 октября, из-за чего шеф разведки Давид Барнеа потребовал его отставки. Так вот, оказалось, что незадолго до запроса судом его показаний Гофман нанес визит руководителю департамента, где служит генерал Г., дав понять, что как будущий шеф «Моссада» готов оставить Г. на посту. Служба внутренней безопасности мгновенно зафиксировала этот контакт и направила рапорт в прокуратуру, которая незамедлительно передала его судьям БАГАЦа.

Обвинение расценило это как классическую сделку «услуга за услугу»: Гофман пытался спасти карьеру важного свидетеля именно в те дни, когда от показаний этого свидетеля напрямую зависело, возглавит ли сам Гофман спецслужбу. Но защита Гофмана категорически отрицает эти предположения, утверждая, что данный диалог был частью стандартного процесса формирования будущей команды – и кадровые обсуждения велись исключительно с непосредственной начальницей генерала Г., а не лично со свидетелем.

Тем не менее совокупность вскрывшихся фактов и противоречий привела к решению БАГАЦа о признании первоначальной проверки комитета поверхностной и неполноценной. Суд не стал аннулировать назначение, но обязал Консультативный комитет заново изучить материалы дела, после чего представить обновленный и обоснованный вердикт. В итоге 26 мая большинство членов комитета подтвердили свое решение: утвердить Гофмана на посту главы «Моссада». По их словам, после ознакомления с дополнительными материалами трое из четырех членов комитета еще больше укрепились в своей позиции: в вопросах чистоты намерений и этики в действиях Гофмана нарушений не выявлено. Председатель комитета Ашер Грунис продолжил выступать против назначения, однако остался в меньшинстве.

Теперь свое заключение должен дать БАГАЦ – и он, скорее всего, признает назначение законным. Однако уже очевидно, что вместо триумфального вступления в должность Гофману придется начинать свою работу в условиях жесткого скептицизма со стороны коллег-разведчиков, да и всего израильского общества.