Зубы уточкой

Получил поддержку Натали Портман – и намерен жечь дальше. Как израильский режиссер Надав Лапид вдруг потерял любовь Европы.

В Марселе начался Международный фестиваль документального кино, FIDMarseille, и его победителей будут определять уже без режиссера Надава Лапида. Он покинул жюри после того, как этого потребовала группа из 10 или 12 режиссеров – участников фестиваля. Кто это был конкретно, никто не знает – в прессе так и не появилось их имен, но они пригрозили снять свои картины с участия, если Лапид останется в жюри.

Это было неожиданно! Лапид долгие годы был для организаторов европейских фестивалей одним из самых удобных израильских режиссеров: он систематически критиковал израильскую политику и получал финансирование через международные фонды. С новым фильмом «Да» тоже не должно было возникнуть никаких проблем: это яркая сатира, и на первый взгляд, это сатира на израильское общество – потому что действие происходит в еврейском государстве. Претензии появились при анализе источников финансирования. Фильм частично профинансирован Израильским кинофондом, и этого для анонимных пропалестинских режиссеров оказалось достаточно, чтобы признать Лапида соучастником «политических игр» еврейского государства. И отказаться от участия в кинофестивале.

Организаторы фестиваля моментально запаниковали: не начало ли это их конца? И тут же предложили Лапиду урезать его участие в программе. Он отказался и покинул жюри, назвав происходящее «безумным фанатизмом», а главной проблемой – «институциональную трусость» организаторов. Вскоре в «разборки» – на стороне Лапида! – вступили еще 350 известных деятелей кино, среди которых были актриса Натали Портман и режиссеры Жак Одиар и Жюстин Трие. Они подписали письмо, в котором назвали требования об отстранении Лапида «интеллектуальным тупиком». Главный аргумент защитников израильтянина звучал так: приглашение режиссера на фестиваль не делает его представителем государства, а судить художника исключительно по паспорту – опасный прецедент для свободы искусства. Многие действительно увидели в произошедшем переход от бойкота государственных институтов к бойкоту людей исключительно по национальному признаку. Даже часть сторонников культурного бойкота признала, что случай Лапида ставит сложные вопросы о границах этой стратегии, потому что режиссер долгое время считался едва ли не идеальным примером «израильского диссидента»: он живет во Франции и последовательно критикует Биньямина Нетаньяху.

Надав Лапид родился в Тель-Авиве в семье кинематографистов. Его отец – писатель, мать – известный монтажер. Надав прошел службу в армии Израиля, изучал философию, затем кино, а позже – французскую литературу в Париже. Вернувшись в Израиль, работал кем придется, прежде чем начал снимать фильмы, которые принесут ему статус одного из самых известных израильских режиссеров своего поколения.

Дебютным полнометражным фильмом стал «Полицейский». В него он вложил историю о столкновении двух миров: элитного антитеррористического подразделения и группы израильских радикалов. Для израильской публики такое кино стало шоком, так как речь шла о войне евреев против евреев. В 2014 году он представил в Каннах «Воспитательницу». На первый взгляд – совсем другая тема. Сотрудница детского сада обнаруживает у пятилетнего мальчика поэтический дар и становится одержима им. Но сам режиссёр говорит, что это исследование израильской коллективной души.

«Золотого медведя» Лапид получил за «Синонимы» – историю израильтянина, который после армии приезжает в Париж и решает полностью отказаться от своей израильской идентичности: перестает говорить на иврите, хочет стать французом, выбрасывает все, что напоминает ему об Израиле. Но родина настигает его снова и снова. Многие тогда решили, что это история самого Лапида. Но позже он объяснил в интервью Jewish.ru, что фильм – не фиксация чьей-то жизни, а исследование невозможного желания. От Израиля можно физически уехать, но невозможно перестать быть человеком, которого сформировал Израиль.

И тем не менее следующий его фильм – «Колено Ахед» – вновь получается очень автобиографичным, да и старт ему положила абсолютно реальная история. В декабре 2017 года 16-летняя Ахед Тамими дала пощечину израильскому солдату у своего дома в деревне Наби-Салех, после того как ее двоюродный брат был тяжело ранен во время столкновений. Режиссер взял образ этой девушки как символ: в фильме она почти не появляется, но существует как образ, вокруг которого герой размышляет о государстве и собственной ответственности как художника.

А так вообще главный герой – режиссер Й., который приезжает в небольшой израильский город на показ своего фильма. Перед встречей с публикой чиновница Министерства культуры просит его подписать документ, ограничивающий темы, которые он может обсуждать. Из этого постепенно вырастает история о свободе слова, самоцензуре, отношениях художника и государства и внутреннем кризисе самого героя.

Лапид рассказывал, что однажды сам приехал на показ своего фильма в израильскую глубинку и столкнулся с похожей ситуацией: организаторы мероприятия заранее согласовывали темы разговора, и это ощущение административного контроля стало одним из источников сценария. Кроме того, в период работы над фильмом тяжело болела его мать, монтажер Эра Лапид, которая умерла незадолго до завершения картины. В фильме есть очень личная линия, посвященная матери, и сам режиссер говорил, что это, возможно, его самое автобиографичное произведение.

После смерти матери Лапид вновь переехал в Париж – там он до сих пор с семьей и живет. И к разговору о матери Лапид внезапно вернулся на днях, дав большое интервью кинокритику и историку Митчелу Абидору. Текст вышел 24 июня 2026 года в летнем номере журнала Cineaste. Он был посвящен новому фильму «Да», который уже тогда со скандалом был показан на майском кинофестивале в Каннах.

В Каннах, кстати, не решились взять «Да» в основной конкурс – испугались и показали в параллельной программе. На премьере свист смешался с аплодисментами. Израильские дистрибьюторы, включая тех, кто работал со всеми предыдущими фильмами Лапида, даже смотреть картину не захотели. Но фильм всё равно номинировали на израильскую премию «Офир» и поставили на третье место в списке лучших фильмов года по версии французского журнала CahiersduCinéma.

«Да» – это сатирическая драма о джазовом музыканте Йоде и его жене-танцовщице Ясмине. Они зарабатывают написанием патриотических песен и организацией номеров для государственных мероприятий. После 7 октября они оказываются буквально встроены в механизм национальной мобилизации. Чем сильнее раскручивается война, тем успешнее становится их работа. Они говорят «да» всему. А главное, Йод получает заказ, от которого нельзя отказаться: он должен написать новый национальный гимн Израиля…

Вообще, переехав в 2021 году в Париж, Лапид мечтал перестать быть режиссером, который снимает только про Израиль. И фильм «Да» он первоначально хотел снимать в США как сатиру на современный мир. Но после нападения ХАМАСа он понял, что убежать от Израиля вновь не получится. Тот снова стал единственной темой, о которой он был способен говорить. В итоге Лапид вернулся на родину – и за две недели переписал уже готовый сценарий фильма «Да»: «Я впустил в него экстаз катастрофы, решив ответить на безумие безумием».

В итоге «Да» – это китчевый мюзикл, где патриотические песни вперемешку с попсой исполняют главы Генштаба. Где на VIP-вечеринках гуляют с ручными утками. Где все события громко и саркастично преувеличены.

«Весь период работы над фильмом я ощущал себя человеком, который постоянно носит при себе бомбу», – рассказывает Лапид в интервью Cineaste. Он понимал, что фильм вызовет ненависть. Что многие перестанут с ним разговаривать. Что его будут обвинять одновременно все стороны. Но отказаться от фильма уже не мог.

Все так и произошло. Для значительной части израильской публики Лапид – слишком радикален в критике собственной страны. Для сторонников культурного бойкота Израиля сам факт того, что фильм снял израильский режиссер и что он получил государственное финансирование, оказался достаточным поводом для нападок.

Но вот что Лапид вспомнил о маме на днях. Для него она была человеком, который сумел освободиться от коллективного давления общества. Она не соглашалась автоматически с большинством, не принимала национальный консенсус как нечто обязательное. И научила его сомневаться. Но, по его словам, в последнее время он стал понимать: если всю жизнь живешь в позиции сопротивления большинству, можно потерять способность видеть людей по другую сторону баррикад. То есть он боится любой формы догматизма, в который может превратиться как позиция большинства, так и яростный протест против нее. «Что я точно продолжу делать, так это затрагивать горячие темы, – говорит сегодня Лапид. – Я ведь родом из вечной горячей точки, где всегда горит какой-то огонь. И сегодня я чувствую себя израильтянином не на 100, а на все 1000 процентов».