В Парижском театре "Комеди Франсез" — премьера антисемитского спектакля

В самом престижном театре Парижа "Комеди Франсез" состоялись премьерные показы "Венецианского купца", которые нельзя охарактеризовать иначе как триумф откровенного антисемитизма.

Разумеется, в первую очередь вопросы к автору пьесы Вильяму Шекспиру. Но не все. Большая часть из них — к авторам трактовки. Поставлен спектакль театральным режиссером с именем — румыном Андреем Щербаном.

"Евреи — наше несчастье!" — таков был один из самых популярных слоганов нацистской Германии, авторство которого с гордостью приписывал себе Юлиус Штрайхер. До самого конца своей жизни — до виселицы в Нюрнберге — он называл себя первейшим антисемитом всех времен и народов и свою казнь назвал величайшим торжеством мирового еврейства.

С тех пор минуло без малого шестьдесят лет, и за этот не очень долгий исторический срок Штрейхеру не раз приходилось переворачиваться в гробу, "видя" поражения тех, кто разделял и продолжал его "Деяния". Но случались в его загробном бытии и отрадные моменты. Когда он явственно "видел": нет, дело его жизни продолжается! И более того — нередко торжествует!

Нет сомнений, что одно из последних таких торжеств — "Венецианский купец", спектакль знаменитого парижского театра "Комеди Франсез", часто именуемого "Домом Мольера".

Вся оригинальность режиссерской трактовки состоит в единственном аспекте: в карикатурно-злобной разрисовке еврейского типажа. Его еврейской алчности, циничности, притворной угодливости, патологической хитрости, палаческой жесткости и внешней безобразности.

Все иное в спектакле весьма дежурно. Довольно бесцветная сценография — робкая смесь абстракций и кича. Еще более невнятная костюмерия — тоже смесь, только более пестрая: пляжные бикини, расшитые шортики, деловые "тройки", старомодно-вульгарные "костюмчики", плиссированные шальвары, розовые хламиды и так далее, и так далее. Остроумия в этой сумбурной, абсолютно произвольной помеси нет напрочь. Несколько гомосексуальных намеков — тоже, по нынешним временам, не бог весть какая невидаль... Игра актеров профессионально-посредственна... Вся "изюминка" именно в нескрываемом юдофобстве.

Антиеврейский акцент "Венецианского купца" слишком очевиден. При том что этот акцент, будем откровенны, самое выразительное, что есть в этой пьесе, — вся любовная интрига сама по себе не лишена поэтического изящества (еще бы!), но весьма далека от вершинных шекспировских откровений — что трагических, что комических. Недаром шекспироведение столь немногословно комментирует эту лирическую линию.