Век в халате

У неё в друзьях были Марк Шагал и Лиля Брик, Плисецкая и Высоцкий. Вот уже почти 102 года Зоя Богуславская являет пример, как можно отчаянно любить – и оставаться собой.

«Когда живешь долго, взахлеб и твоя жизнь состоит по большей части из переживаний духовных, когда вокруг много людей, вписанных в твою жизнь, людей, которых ты любишь, но когда ты уже двигаешься все медленней, то ломая себе спину, то падая со второго этажа, то осознаешь, что ты находишься в другом измерении и окружении, что поменялось почти все, а ты и не заметила». Это запись от 29 мая 2015 года, которой Зоя Богуславская заканчивает свою книгу «Халатная жизнь». На момент написания этих строк Зое Богуславской был 91 год, а опубликована книга была десять лет спустя, к ее 101-му дню рождения – и этот день рождения она справляла с семьей в любимом Переделкине. Даже дала несколько интервью. Секрет своего счастливого долголетия она раскрывает сама: не сидеть на месте, не зацикливаться на себе, уметь радоваться за других – «так счастья больше».

Зоя Богуславская живет именно так, как описывает это в книге – взахлеб, с глубоким погружением в жизнь других, но сохраняя себя. Она прожила в браке с Андреем Вознесенским 46 лет: для нее это был третий брак, для него первый и единственный. Но ролью жены поэта Зоя никогда не довольствовалась и к этому званию совсем не стремилась. В те несколько лет, когда поэты собирали стадионы зрителей, она рядом с Вознесенским не стояла. Зато ездила в заграничные поездки – чаще одна: читать лекции, писать книги. Сыну, миллиардеру Леониду Богуславскому, искренне сочувствовала: «Видела твое интервью по телевизору, у тебя все спрашивают про твои деньги – а того, за что тебя в самом деле нужно ценить, не видят». Пятнадцать лет болезни Вознесенского – у него был Паркинсон – находилась с ним практически безотлучно. И все же сумела организовать и много лет вести одну из лучших российских премий в поддержку людей искусства – «Триумф».

Тему своего еврейства использовала, кажется, в жизни лишь раз – и то «в противоход». После окончания ГИТИСа в ней видели талантливую девушку из приличной семьи: отец – известный ученый-станкостроитель, тогдашний муж – конструктор, лауреат Сталинской премии Борис Каган. В общем, ей хотели сделать приятное – дали назначение на работу в партийный орган заведовать отделом театров. Это означало врать, прогибаться, елейничать. Богуславская воспользовалась шикарным шансом, не отказываясь вслух, сделать это назначение невозможным: просто впечатала в анкету свою национальность. И осталась свободна.

Когда в 1964 году директор школы, где учился ее сын Леонид, был недоволен его поведением, Богуславская позвонила Высоцкому: «Понимаю, что тебе это абсолютно не с руки, но выручи меня, выступи в школе у сына». «Нет проблем, – мгновенно отозвался Володя, – но гитары нет». Гитару нашел Зураб Церетели, который, по словам Богуславской, тогда «мог все». Школьный концерт длился до глубокой ночи.

Она дружила с огромным количеством выдающихся и очень разных людей – кроме Высоцкого тут были Лиля Брик и Майя Плисецкая, Табаков и Березовский, Марк Шагал и Рената Литвинова. Пишет о них в книге с любовью, но без придыхания и без вылавливания тем для сплетен. Излюбленная тема комментаторов жизни Плисецкой и Щедрина – квартира в Мюнхене, подаренная влюбленной в композитора Марией Шелл, для Богуславской – шекспировская ода любви. Но факт охлаждения в отношениях с любимыми друзьями – боль, невозможность смириться. Она умеет дружить, одарять теплом, и люди в основном это ценят. Невозможно представить себе двух более непохожий людей, чем Березовский и Богуславская – однако теплые отношения продолжались до самой его смерти.

В своем внутреннем мире она остается строгой и требовательной к себе. «Бабушка моя была счастлива, что с ней кто-то живет, – вспоминала она в книге. – Я полная противоположность, не могла жить ни с кем, кроме Андрея. Я все время хочу одиночества, другие люди мешают мне остаться с ним внутренне». И добавляет: «Я всегда отвоевывала кусок своей жизни, свое право на общение с кем-то, на восприятие меня как отдельного человека». У нее есть чувство «абсолютной независимости, невозможности быть зависимой, ущемленной в своей свободе». И это же право она признает за другими.

Ее отношения с Вознесенским начались с бурного и настойчивого ухаживания с его стороны. В 1964 году, будучи в отпуске на теплоходе, она на каждой остановке получала телеграммы от поэта. Раздраженная, она встретила его в Петрозаводске словами: «Прошу больше никогда меня не преследовать». Не послушал, преследовал. После знаменитого разноса Хрущева, когда имя Воскресенского практически стерли отовсюду – ринулась, подхватила, больше не разлучались. Хотя уже через год после их свадьбы Вознесенский завел роман с актрисой Татьяной Лавровой, посвятил ей ставшие знаменитыми после ленкомовского спектакля стихи «Я тебя никогда не забуду». И таких романов было много, любовницы до сих пор спорят, кому из них посвящены «Миллион алых роз». Богуславская проходила через это, не теряя себя. Без истерик, выяснения отношений. Но и без демонстративного «это неправда» или «мне все равно». Когда узнала о внебрачном ребенке – ушла. Но решила вернуться: ни один не выдерживал разлуки.

«Оба находимся в такой глубокой и безусловной человеческой любви друг к другу и понимании, что мы нашли друг в друге очень близких друзей», – так определяла она суть их союза. По поводу его романов пришла к определенному выводу, что их любовь – это одно, его романы – это другое. «Я могу сказать одно: меня никто и никогда не любил, как Андрей. Но ведь любовь не только в том, что ты не глядишь на кого-то другого, что не участвуешь в чьей-то другой жизни. Он хотел быть со мной всегда, не мог расставаться со мной даже в командировках. Это было тяготение, которое невозможно обмануть, невозможно подделать».

В 1995 году на Кипре, когда Вознесенский едва не утонул, Богуславская была на берегу. Поэт думал, что у него «просто свело ногу», но это было первым симптомом болезни Паркинсона. Последующие 15 лет, по словам Богуславской, шла «борьба за каждый участок его организма». Она искала для мужа лучших врачей и массажистов, доставала редкие лекарства. «В последние годы он свято верил в то, что я найду выход, сумею ему помочь и станет легче, – писала Богуславская. – У него была психологическая иллюзия, что, когда я рядом, ничего плохого не случится. Он и умер на моих руках».

Но и после его ухода в 2010 году ее жизнь не остановилась. В 93 года она писала воспоминания, которые стали книгой «Халатная жизнь». Она приложила максимум усилий, чтобы в 2023 году вышел первый и единственный аудиосборник стихов и поэм Андрея Вознесенского «Стихи не пишутся, случаются» – в его собственном исполнении. И именно ее энергия и воля позволили в 2023 году превратить пространство их старинного дома в Переделкине в иммерсивный мультимедийный музей-мастерскую. Теперь это аттракцион инсталляций, где произведения современного искусства, архивные фото-, видео- и аудиоматериалы воссоздают атмосферу жизни и творчества поэта, рассказывая о нем современным языком.

Ее вековая жизнь, полная парадоксов и внутренней силы, – это история не о жертвенности, а о свободном выборе. Выборе любить, не растворяясь. Заботиться, не подавляя. Быть рядом, но оставаться собой. История, что «халатная жизнь» – жизнь в удобном, просторном, своем внутреннем халате – требует наибольшей душевной дисциплины и бесстрашия.