Мавр с «Ленфильма»

Выдал Шерлока Холмса с трубкой и у камина – и стоял за десятком других легендарных картин «Ленфильма». Как оператор Юрий Векслер мирил Боярского с Караченцовым.

«Он был такой маленький, рыжий, на солнце у него уши просвечивали. Когда сидел на высоком стуле – ноги не доставали до пола. Я увидела его и влюбилась насмерть», – вспоминала актриса Светлана Крючкова свою первую встречу с оператором Юрием Векслером.

Их знакомство произошло в 1975 году в Ленинграде, куда Крючкова приехала на пробы. Отбирали актеров для фильма «Старший сын» – картины по пьесе иркутского драматурга Александра Вампилова. По сюжету двое молодых людей, проводив девушек в пригород, опаздывают на обратную электричку. Чтобы не ночевать на улице, один из них выдает себя за внебрачного сына местного музыканта, случайно подслушав его разговор.

С актерами мужских ролей в картине определились быстро. «Старшего сына» должен был играть Николай Караченцов, а его спутника – усатого гитариста в модных джинсах – Михаил Боярский. На роль отца семейства утвердили «мэтра» Евгения Леонова. А вот с женскими персонажами определялись дольше. Светлана Крючкова говорила, что ехала из Москвы в Ленинград без особых надежд. Она уже была известна на всю страну по роли Нелли Ледневой в «Большой перемене». Но и конкурентки были серьезные: за право сыграть в «Старшем сыне» боролись также Маргарита Терехова и Людмила Зайцева, которая снималась у Шукшина и в «А зори здесь тихие». Но роль в итоге дали именно Крючковой.

«После проб я отбыла в Москву, где играла в МХТ, уже сильно влюбленной в Векслера. А когда весной в Ленинграде начали съемки “Старшего сына”, наш роман с Юрой начался с первого съемочного дня. Мы просто пошли к нему – он жил с семьёй сестры – и я осталась, как будто так всегда и было», – вспоминала Крючкова в интервью изданию Story.ru.

Юрий Векслер не был красавцем, но, по словам его коллег, мог производить впечатление на дам. Усатый, худощавый, с ярко выраженным семитским типом лица, с вечной «беломориной» в руке – несмотря на небольшой рост, он выглядел одновременно и мужественно, и экзотично. «Природой он был задуман как могучий и высокий человек. Энергия просто распирала его изнутри. Но вот беда – из-за блокады голодно было, и он не вырос», – вспоминал режиссер Дмитрий Долинин.

Будущий оператор родился в 1940-м в Ленинграде. Его отцом был Абрам Векслер, экс-ученик Малевича и художник-постановщик на «Ленфильме». По семейной легенде, первым именем, записанным в метрике Юрия, было не Юра, но Мавр – это произошло из-за смуглой кожи ребенка и курчавых волос. После родов его мать оставалась в больнице, а регистрировать дитя отправилась ее сестра. Она накануне прочитала биографию Карла Маркса – и очень впечатлилась, узнав, что основателя «научного коммунизма» в детстве называли мавром за смуглость. В загсе она потребовала, чтобы новорожденного первенца Векслеров тоже назвали Мавром. Это имя изменили на Юрий только спустя несколько месяцев – когда уже сама мать обратилась в загс и заявила, что не согласна с именем, данным сыну.

На «Ленфильме» Юрия Векслера называли «гением без диплома». И действительно, все свои знания о профессии оператора он получил сам. Векслер вспоминал, что мир кино окружал его с детства – из-за работы отца, который часто брал его с собой на съемки. Потом пришло увлечение живописью и фотографией – именно они дали Векслеру то чувство кадра, композиции и ракурса, которые сделают его одним из самых востребованных специалистов в советской киноиндустрии. После школы он хотел поступать во ВГИК, но не прошел конкурс – несмотря на то, что предоставил портфолио собственных, профессионально сделанных фотографий, высоко оцененных приемной комиссией. Вероятно, роковую роль в недоборе баллов сыграла его еврейская фамилия.

С конца 50-х Векслер работал на «Ленфильме» – учеником фотолаборанта, ассистентом оператора, вторым оператором, и наконец, главным оператором на съемках. «Он учил свою науку не в театральных вузах, но на практике. Система советского кино не позволяла человеку без специального образования стать оператором, а он смог!» – писала о Векслере кинокритик Ольга Шервуд. По ее словам, тот был буквально создан для отечественной киношколы – когда изображение говорило правды больше, чем идейное содержание. «Операторскую задачу Векслер понимал классически строго: видел ее в том, чтобы подчинить себя драматургии и раствориться в ней... Не скрывал пристрастия к портрету, крупному – порой казалось, чрезмерно крупному – плану. В актеров, которых снимал, влюблялся – и создавал их. Сочинял лица, в которых нет ничего однозначного. Виртуозно работал со светом… Историческим фильмам предпочитал современность, даже острую социальность», – писала Шервуд.

В том же духе вспоминала о Векслере и Светлана Крючкова. По ее словам, во время работы над «Старшим сыном» тот буквально «сделал» образ ее героини: подобрал ей прическу, одежду, даже выражение лица. «Операторство» Векслер перенес и в личную жизнь: убеждал актрису не краситься и оставаться естественной. Постоянно сравнивал Крючкову с образами из живописных шедевров. Говорил: «Ты Мадонну в Эрмитаже видела? А теперь посмотри на себя в зеркало – перед тобой такой же портрет».

Но этот же темперамент Векслера – влюбивший в себя Крючкову – проявлялся и в других областях. По легенде, именно оператор помирил на съемках «Старшего сына» Михаила Боярского и Николая Караченцова. Актеры тогда не сошлись характерами. Боярский был вспыльчив и эмоционален. Караченцов, напротив, сдержан и немногословен. «Он и не пил совсем. При том что я предлагал ему в свободное от работы время, да даже и не в свободное», – жаловался позже Боярский. Неизвестно, что именно Векслер сказал актерам, но после его «волшебных» слов обстановка на съемочной площадке стала намного более теплой. «Юра ведь и по блатной “фене” мог свободно ботать – научился у хулиганов, с которыми в детстве общался, – вспоминала Светлана Крючкова. – И песен тюремных знал очень много, мы их дома часто пели».

«Старший сын» вышел на экраны в мае 1976 года. В том же году картина получила приз «Интервидение» на международном фестивале в Праге. До сих пор эту работу считают одной из самых искренних и пронзительных в истории советского кино.

Светлана Крючкова окончательно переехала к Игорю Векслеру в Ленинград сразу после съемок в «Старшем сыне». Очень быстро актриса нашла работу в ленинградском БДТ. Им руководил в то время великий режиссер Георгий Товстоногов – Крючкова вспоминала, что именно Векслер помог ей пройти сложное собеседование. В 1981-м у пары родился сын Дмитрий. Они прожили вместе 13 лет и неожиданно расстались в конце 80-х – актриса утверждает, что на разрыве настаивал именно Векслер. У оператора было больное сердце, в 80-х он перенес инсульт и инфаркт, тяжело восстанавливался. «Юра, вероятно, стал считать, что он мешает мне жить. Говорил, что он болен, что стар для меня, что мне надо завести любовника... Пять лет он вёл разговор о разводе. Если бы была постарше, наверное, нашла бы в себе силы не обращать внимания... А я верила всему, что говорил Юра. И когда он стал убеждать меня, что нам надо расстаться, − поверила тоже», – вспоминала Крючкова.

Но даже после расставания актриса всегда с теплом вспоминала о бывшем супруге. По ее словам, Векслер научил ее всему: отношению к жизни, пониманию людей, восприятию искусства. «Были люди на “Ленфильме”, которые говорили, что Крючкова повторяет только то, чему её Векслер учит. Мне Юра сам об этом рассказал и возмутился: “Не понимают они, что с дурой я бы жить не стал!”», – вспоминала актриса.

Юрий Векслер скончался от второго инфаркта в сентябре 91-го. Ему был всего 51 год. До последних дней он продолжал работать – в числе прочего стал готовиться к роли уже не оператора, но режиссера. «Он свое кино хотел снимать. Гордый был, скрытный, разговорчивый, веселый, ироничный, грустный. Жил в несусветном напряжении всегда… А щадить себя начал лишь в последнее время», – вспоминал Дмитрий Долинин.

Одной из главных удач в карьере Векслера стали серии фильма «Шерлок Холмс и доктор Ватсон». Именно он придумал знаменитый профиль сыщика с трубкой во рту. Его же идеей был кадр, где Холмс и Ватсон сидят у камина в креслах спинами к зрителю и неспешно беседуют. Картины серии снимали в Риге и Ленинграде – и в конце концов именно Векслер сделал город на Неве таким похожим на викторианский Лондон. В числе прочего оператор провел немало часов за камерой у моста Петра Великого в Ленинграде – сейчас это Большеохтинский мост, – чтобы зритель не отличил его от Тауэр-Бридж. И зритель действительно не отличил!