Еврей из «Друзей»

«Друзья» и «Теория большого взрыва» – что ни сериал, то легенда. Из жизни ушёл их создатель, режиссёр Джеймс Берроуз, научивший весь мир дружить и смеяться.

В отличие от большого кино, на телевидении не принято превозносить режиссеров – все лавры обычно достаются сценаристам, продюсерам и актерам. И все же после смерти Джеймса Берроуза критики констатируют: он был телелегендой, столпом классического американского ситкома. На счету режиссера 11 премий «Эмми», более тысячи эпизодов сериалов и десятки проектов, ставших частью мирового культурного кода.

У Берроуза практически не было шансов стать кем-то другим. С ранних лет он впитывал язык Бродвея, на сценах которого работал его отец – Эйб Берроуз, урожденный Абрам Боровиц. За его плечами были десятки успешных постановок, включая легендарный мюзикл «Парни и куколки». Эйб принадлежал к поколению еврейских драматургов и сценаристов, сформировавших тот самый нью-йоркский юмор, который позже стал неотъемлемой частью массовой культуры США. Это был особый взгляд на мир – ироничный, наблюдательный и очень человечный.

Этот взгляд отец сумел передать сыну. Одну историю Берроуз-младший вспоминал не раз. Как-то во время разговора Эйб показал на свои очки и сказал: «Большинство людей смотрит на мир вот так». Затем он сдвинул очки набекрень и добавил: «А я смотрю на него вот так». Так Джеймс усвоил главный урок комедии: достаточно слегка изменить угол зрения – и привычная ситуация начинает выглядеть совершенно иначе.

Отец редко наставлял его в профессии напрямую. Скорее, делился историями и байками – как это было принято в театральной и комедийной среде. Эйб часто брал сына в манхэттенские рестораны и бары, где актеры, драматурги и продюсеры до поздней ночи обсуждали театр. Сам Джеймс получил академическое образование в Оберлинском колледже, а затем в Йельской школе драмы, но своим главным университетом считал детство, проведенное в бродвейском закулисье.

Впервые Берроуз попал на съемочную площадку телевизионного ситкома в середине 1960-х. Эйб устроил его ассистентом в сериал, который впоследствии не имел успеха, но дал молодому Джеймсу бесценный опыт работы с известными актерами вроде Айвза Берла. Там он впервые увидел, как рождается телевизионная комедия – жанр, который станет делом всей его жизни.

Одной из первых крупных работ Берроуза на телевидении стало «Шоу Мэри Тайлер Мур» – история одинокой женщины, строящей карьеру на телевидении. Но настоящую известность ему принесли «Такси» и «Веселая компания». Работая над «Такси» – сериалом о сотрудниках вымышленного нью-йоркского таксопарка, – Берроуз нащупал формулу, которая впоследствии станет его фирменным приемом: совершенно разные люди постепенно становятся друг другу семьей на фоне повседневных нелепостей и житейских драм.

Водители такси, завсегдатаи бара в «Веселой компании», соседи из «Друзей», герои «Уилла и Грейс» – все они становились своего рода семьей. Дженнифер Энистон позже вспоминала, что Берроуз внимательно следил за тем, как актеры общаются между собой вне кадра. Он понимал: зритель верит в дружбу на экране только тогда, когда она существует и за его пределами.

Особое место в карьере Берроуза занимает «Веселая компания». В начале 1980-х руководство NBC считало сериал неудачей: после первого сезона он занимал последние строчки рейтингов, и канал всерьез обсуждал его закрытие. Но Берроуз был уверен, что проекту нужно дать время. Спустя несколько лет сериал стал одним из самых популярных в Америке, а бар, где «все свои», превратился в один из самых узнаваемых образов на американском телевидении.

Берроуз был не только главным режиссером проекта, но и активно участвовал в создании его визуального пространства. Он добивался того, чтобы актеры постоянно оставались в поле зрения друг друга, поскольку считал: реакция на шутку не менее важна, чем сама шутка.

Именно это убеждение помогло ему изменить телевизионный язык ситкома. Классические комедийные сериалы того времени снимались тремя камерами перед живой аудиторией. Берроуз одним из первых начал активно снимать с четырех камер, чтобы фиксировать реакции персонажей на реплики и действия других героев. Поднятая бровь, неловкая пауза, растерянный взгляд или едва заметная усмешка нередко оказывались смешнее самой реплики. Со временем этот прием стал телевизионным стандартом.

Берроуз редко повышал голос на площадке. Актеры вспоминали, что даже после полувека работы он сохранял любопытство начинающего режиссера. Он любил повторять, что режиссура ситкома начинается не с камеры, а с умения слушать.

За свою карьеру он снял более 50 пилотных эпизодов – выдающийся результат даже по меркам Голливуда, где именно пилот часто определяет судьбу будущего сериала. Среди проектов, к запуску которых он приложил руку, были «Фрейзер», «Майк и Молли», «Два с половиной человека», «Теория большого взрыва» и десятки других популярных шоу.

В последние годы стриминговые платформы изменили телевидение почти до неузнаваемости. Исчезло ощущение общности, когда миллионы людей ждали новую серию, а на следующий день обсуждали ее на работе или за семейным столом. Но сериалы Берроуза по-прежнему смотрят по всему миру. Когда-то отец просто показал сыну, что на привычные вещи можно смотреть немного иначе. Спустя десятилетия этот взгляд открылся миллионам зрителей. Возможно, именно его и стоит считать главным наследием Джеймса Берроуза – не сериалы, не награды и не телевизионные рекорды, а способность находить в обычной жизни тепло, иронию и повод улыбнуться.