Королева гламура

Выросла на грязной стройке – и стала королевой гламура. Как Надя Ли Коэн покорила Кейт Мосс – и захватила сердце красавчика Марка Эйдельштейна.

В семидесятых одна британская художница, узнав об измене мужа, собрала вещи, села в маленький «Моррис» и отправилась на Ближний Восток. Она поселилась в израильском кибуце, где занималась сельским хозяйством, пока однажды подруга не решила познакомить ее со своим дядей. Девушка ожидала увидеть пожилого лысеющего мужчину в тапочках, а перед ней появился загорелый израильтянин на Harley-Davidson – на восемь лет младше ее. Общего языка у них почти не было, но это не помешало им влюбиться.

Будущий отец Нади происходил из большой семьи – он был одним из одиннадцати детей и рос небогато. В школу практически не ходил, зато, по воспоминаниям дочери, умел делать руками почти всё. После помолвки пара переехала в Англию, где купила заброшенный фермерский дом. Его отец Нади годами приводил в порядок сам – поэтому детство будущей художницы прошло среди строительных лесов, досок, грязи и бесконечного ремонта.

Вокруг дома были только поля. Надя вспоминала, что росла практически в изоляции, целыми днями пропадала на улице, а одним из немногих окон во внешний мир оставался телевизор с американскими мультфильмами вроде «Тома и Джерри». Родители при этом не только терпели творческие эксперименты дочери, но позднее помогали ей сооружать декорации для первых фото- и видеоработ прямо в семейном гараже.

О собственной внешности Коэн тогда не думала совсем. Она называла себя диким ребёнком: нерасчёсанные волосы, грязная одежда, никакого понимания, зачем вообще следить за тем, как выглядишь. И всё же первое столкновение с гламуром произошло довольно рано. Произошло это благодаря Джули Буллард – няни Нади. У нее были пышные светлые кудри, и именно ее Коэн впоследствии называла первой женщиной с естественными блондинистыми волосами, которую увидела в реальной жизни, и своим первым проводником в мир красоты. «Буллард стала моим первым контактом с гламуром, и я, если честно, буквально превратилась в ее сталкера», – вспоминала Коэн.

Позже к Джули добавились другие героини. В средней школе Надя стала замечать мам одноклассников: искусственный загар, наращенные волосы, увеличенная грудь, нарочито тщательно собранный образ. Эссекский гламур начала нулевых с его Кэти Прайс и эстетикой «Жён футболистов» завораживал ее именно количеством усилий, которые женщины вкладывали в создание самих себя. Много лет спустя она вернулась к первой из этих женщин. В 2025 году Коэн вместе со своим давним кумиром, легендарным британским фотографом Мартином Парром, выпустила книгу Julie Bullard. Надя сама перевоплотилась в Джули, а две актрисы сыграли ее мать и сестру. Получилась выдуманная биография, собранная из реальных детских воспоминаний Коэн. Настоящая Джули при этом никуда не исчезла. Она по-прежнему общается с родителями Нади и приходит к ним в гости. Уже после выхода книги Коэн рассказывала журналистам, что буквально на прошлой неделе Джули заходила к ее маме и папе выпить чаю.

Но между пятилетней девочкой, завороженной кудрями няни, и художницей, которая спустя десятилетия превратила ее в героиню фотокниги, была еще одна большая история. Коэн поступила в London College of Fashion. Сначала она и сама толком не понимала, чем хочет заниматься, но постепенно выбрала фотографию – получила степень бакалавра, а затем окончила магистратуру по fashion photography. Уже в начале карьеры ее работы попали на выставку престижной премии Taylor Wessing в Национальной портретной галерее.

После учебы Коэн уехала в США. Она отправилась в Лос-Анджелес в поисках Америки, которую знала по кино и телевидению: старого Голливуда, бассейнов, идеальных пригородов и бесконечного калифорнийского солнца. Но реальный Голливуд оказался другим – с дешёвыми магазинами, мусором, выцветшими вывесками и несбывшимися мечтами. Именно эта Америка и оказалась ей интереснее выдуманной. Ну, а Коэн начала создавать собственную: немного старомодную, немного уродливую, смешную, тревожную и безупречно искусственную. В ее кадрах появились мотели, супермаркеты, бассейны, пластиковые интерьеры, женщины с огромными причёсками и слишком ярким макияжем, мужчины, которых будто вытащили из старой телевизионной рекламы. При этом случайного в этих фотографиях почти ничего нет. Коэн заранее представляет будущий кадр и выстраивает его до мелочей – от позы героя до стоящей на столе пепельницы.

Одним из первых больших воплощений этого мира стал проект Women. Коэн работала над ним шесть лет и в 2020 году выпустила книгу из ста портретов. Обнажённые и полуобнажённые женщины появлялись в дешёвых мотелях, лос-анджелесских дворах и странных интерьерах, словно героини фильмов, сюжет которых зрителю забыли рассказать.

Еще отчетливее ее любовь к придумыванию чужих жизней проявилась в следующей книге – HELLO My Name Is. Задолго до ее появления Коэн годами скупала на блошиных рынках старые бейджи с именами. Просто потому, что ей нравилось, как они выглядят. Чем нелепее и конкретнее была надпись, тем ценнее находка. В какой-то момент она поймала себя на мысли: а как выглядели люди, которым когда-то принадлежали эти имена? Первый герой вырос из бейджа подростка по имени Хесус. Коэн решила не просто придумать владельцам найденных визиток биографии, а буквально стать ими. Так появились 33 персонажа. Для каждого – сложнейший грим, парики и протезы. Никакой обязательной глянцевой красоты – наоборот, Коэн тщательно воспроизводила всё то, что массовая культура обычно пытается спрятать: морщины, второй подбородок, следы усталости, обкусанные ногти. «Мне было важно, чтобы они выглядели как настоящие люди», – объясняла она.

К каждому портрету прилагался натюрморт из вещей, которые могли бы принадлежать этому человеку: старые открытки, лекарства, расчёски, конфеты, билеты, ручки. Реквизит Коэн годами собирала на барахолках. Эти люди никогда не существовали, но у каждого вдруг обнаруживались возраст, характер, привычки и прошлое. В 2022 году HELLO My Name Is превратился в первую крупную персональную выставку Коэн в Лос-Анджелесе. Причем она принципиально не хотела делать обычную фотовыставку: выдуманные персонажи вышли за пределы снимков и поселились в галерее среди видео, предметов и скульптур. Мартин Парр сформулировал суть проекта просто: Надя взяла великий американский оптимизм семидесятых, наполнила его реквизитом и населила персонажами того времени. Все они – она, а она – все они. Сам Парр еще задолго до их совместной книги заочно убедил Надю не отрекаться от моды. Его работы показывали ей, что коммерческая фотография не обязательно должна быть пустой рекламой: в нее можно привнести наблюдение за реальной жизнью, юмор и собственный взгляд.

Правда, работать с модной индустрией Коэн согласна только на своих условиях. Она рассказывала, что ее раздражает, когда журнал сначала предлагает «свободную тему», а затем присылает небольшой список того, чего делать нельзя: никакой наготы, курения, агрессии, религии или политики. Возможно, ничего из этого Коэн и не собиралась снимать. Но после появления запретов ей уже хочется отказаться от проекта.

Сейчас Надя – одна из самых востребованных фотографов современности. Она работала с Balenciaga, Schiaparelli, Miu Miu, Saint Laurent и другими крупнейшими модными домами. В ее объективе оказывались Ким Кардашьян, Лана Дель Рей, Кейт Мосс, Рианна и Джулианна Мур, а для Tyler, the Creator и Бейонсе она снимала клипы.

Особенно известной стала ее съемка Ким Кардашьян для Interview: Коэн превратила одну из самых узнаваемых брюнеток мира в белокурую американскую героиню собственного ретромира. «Когда мы работали с Надей Ли, у нас на съемках была особая связь. Она – первый фотограф, который заставил меня по-настоящему раскрыться перед камерой», – говорила Ким.

Примечательно, что Надя работает не только за камерой, но и перед ней. Она участвовала как модель в показах и съёмках Balenciaga, Saint Laurent, & Other Stories, Dsquared2, а также появлялась на страницах Numéro, Dust, Re-edition и Perfect. Когда её спрашивают, кем она себя считает – художником, режиссёром, фотографом или кинематографистом, она отвечает, что слишком часто переключается между этими ролями, чтобы выбрать одну. Особенно тесно она работает с Saint Laurent. Например, последняя ее съемка состоялась весной 2026 года. Она сняла очередную рекламную кампанию, где кадры с Хейли Бибер переносят нас в типичный загородный Лос-Анджелес с застывшими бассейнами и аккуратно подстриженными лужайками.

Именно на показе Saint Laurent в Париже Надя и познакомилась с российским актёром Марком Эйдельштейном – оба были приглашены и сидели в первом ряду. После мероприятия Надя опубликовала закулисные фотографии, на одной из которых поклонники узнали Марка по клетчатому костюму. «Московский комсомолец» в январе 2026 года прямо озаглавил материал: «Марк Эйдельштейн встречается с британской фотомоделью и режиссёром», назвав Марка и Надю парой и «королями голливудского искусства». Сейчас возлюбленные часто выкладывают совместные фото, но официально отношения так и не подтверждают – Надя предпочитает избегать публичных разговоров о личной жизни. «Мне нравится драма и театральность в, казалось бы, тривиальных ситуациях», – не раз признавалась Надя.

Возможно, именно поэтому ее так интересуют не безупречные лица, а морщины, накладные ресницы, странные причёски, следы усталости и дешёвые безделушки из чужих карманов. Коэн создает насквозь искусственный мир – с париками, протезами, декорациями и выдуманными биографиями, – но добивается парадоксального эффекта. Людей из HELLO My Name Is никогда не существовало. Джули из ее последней книги – не совсем та Джули, которая когда-то присматривала за маленькой Надей. Америка на ее фотографиях тоже существует главным образом в воображении самой Коэн. И всё-таки мы смотрим и нам почему-то кажется, что это все мы уже где-то встречали.