Общество
Еврейский волкодав
Сумерки приносили Одессе налёты, убийства и ограбления...
20.11.2026
На днях свет увидела книга «Посмотри на меня» – Look at Me. Это мемуары Дастина Хоффмана. По его словам, он десятилетиями пытался написать их сам, исчеркав 30 блокнотов, но дело так особо и не продвинулось, пока за него не взялась журналистка «Нью-Йоркера» Ариэль Леви. Повествование постоянно перескакивает из одного десятилетия в другое – похоже, именно так Хоффман и рассказывал свои истории Леви. Но за голливудскими байками постепенно проступает одна из самых болезненных тем книги – отношения с отцом, который сам мечтал о карьере в кино, но не преуспел.
Гарри Хоффман возглавлял реквизиторский цех «Коламбия Пикчерс», работал в том числе над фильмом Фрэнка Капры «Мистер Смит едет в Вашингтон», но потерял работу на киностудии. Затем Хоффман-старший занялся торговлей мебелью, однако и этот бизнес не принес ему успеха. В мемуарах Дастин вспоминает отца как вспыльчивого и придирчивого человека, который вымещал свое разочарование на сыновьях. Даже когда Дастин получил главную роль в «Выпускнике», отец продолжал относиться к нему с прежней придирчивостью. Каждый вечер он расспрашивал сына о съемках и критиковал его действия: «Зачем ты так сделал? Надо было по-другому». В конце концов Хоффман не выдержал и переехал из родительского дома, где остановился на время съемок, в гостиницу.
В мемуарах Хоффман много внимания уделяет комплексам, сформировавшимся еще в детстве. Когда ему было двенадцать, мать предложила сделать ринопластику – сама она как раз собиралась на такую операцию. Даже повзрослев, Хоффман стеснялся своей внешности и старался не поворачиваться к понравившимся девушкам в профиль. Не менее придирчивым было отношение семьи к его способностям. «Никто не подозревал во мне ни ума, ни таланта. Мне назначили роль неудачника, и я принял ее целиком», – вспоминает актер. О своем детстве Хоффман не раз рассказывал и прежде. Семья не была религиозной, отец слыл атеистом, а сам Дастин, по его словам, в детстве на вопрос о вероисповедании отвечал просто: «Американец». Впрочем, светское воспитание не спасало его от антисемитских нападок. Сверстники обзывали мальчика «грязным евреем», а в школе к нему прилипло прозвище Дастбин – «мусорный бак».
Хоффман вспоминает, что актерская карьера началась почти случайно. В колледже Санта-Моники он учился настолько плохо, что оказался на грани отчисления. Чтобы повысить средний балл, тот записался на курс актерского мастерства, где практически всем ставили хорошие оценки. Однако занятия неожиданно увлекли Хоффмана. К тому же девушки, с которыми он прежде боялся заговорить, вдруг сами стали проявлять к нему интерес.
Актер с теплотой вспоминает первые годы в Нью-Йорке, куда перебрался в 1958 году вслед за Джином Хэкменом, с которым познакомился в театральной школе «Пасадена Плейхаус». «Я так боялся Нью-Йорка, что не хотел выходить на улицу», – признается Хоффман. Поначалу он спал на полу кухни у Хэкмена, затем снимал квартиру в Гарлеме вместе с другим начинающим актером Робертом Дювалем. Будущие звезды перебивались случайными заработками. Хоффман продавал игрушки в универмаге «Мэйсис», работал на почте, убирал туалеты. В 1964 году он получил шанс сыграть главную роль на Бродвее, но после первой репетиции едва не погиб. Пытаясь потушить загоревшееся на кухне масло, актер получил ожоги третьей степени. Опасаясь потерять роль, несколько дней отказывался от госпитализации, но в итоге оказался в больнице и лишился работы. Зато вскоре получил роль в небольшом нью-йоркском театре, а затем еще одну, которая и привлекла внимание режиссера Майка Николса, готовившего съемки «Выпускника».
Бенджамин Брэддок, герой «Выпускника» – молодой человек из обеспеченной протестантской семьи, спортсмен и отличник. На роль рассматривали в том числе Роберта Редфорда, а сам Хоффман был уверен, что выглядит для нее слишком экзотично. Николс возразил, что, возможно, Бенджамин – еврей внутри. И все же во время подготовки к кинопробам режиссеру не понравились брови, нос и шея актера, и гримеры пытались изменить его внешность. «Они пытаются стереть еврейство с моего лица, но ничего не выйдет», – вспоминает свою реакцию Хоффман.
Главу мемуаров о «Выпускнике» «Нью-Йоркер» опубликовал еще до выхода книги. И хотя о своих комплексах во время кастинга Хоффман рассказывал и прежде, в автобиографии появились новые подробности мучительного съемочного процесса. Обаятельный и внимательный на репетициях Николс на съемочной площадке становился раздражительным и резким, а Хоффман постоянно боялся увольнения. Особенно тяжелой оказалась сцена, в которой Элейн должна была ударить Бенджамина по лицу. Николс потребовал 27 дублей, раз за разом заставляя актрису Кэтрин Росс бить сильнее. Хоффман просил не бить по уху, но несколько ударов пришлись именно туда. На следующий день во время подводных съемок в бассейне у актера пошла кровь из уха – оказалась повреждена барабанная перепонка. Причем сама пощечина в окончательную версию фильма так и не вошла.
В мемуарах Хоффман рассказывает, как однажды его отец пришел на съемки «Выпускника». Гарри вышел из-за ограждения и принялся объяснять Николсу, как нужно снимать сцену. Позднее Дастин застал режиссера за тем, как тот с хохотом пересказывает этот случай съемочной группе. Критик «Гардиан» Питер Брэдшоу называет Гарри трагическим героем мемуаров. Отношения с отцом Хоффман подробно обсуждал и раньше. В юности он плакал, читая «Смерть коммивояжера» Артура Миллера. В разочарованном жизнью Вилли Ломене узнавал отца, в его старшем сыне Биффе – своего брата Ронни, а в младшем Хэппи – самого себя. Когда в 1984 году Хоффман сыграл Вилли Ломена на Бродвее, он сознательно перенял манеры отца, надеясь, что тот узнает себя. Но после спектакля Гарри пришел в гримерку и с восхищением сказал: «Ну и неудачник же этот парень!» Узнал ли он себя в персонаже, Дастин так и не понял.
Успех «Выпускника» принес актеру и насмешки, и неожиданное внимание поклонниц. Журнал «Мэд» выпустил пародию на фильм, в которой Бенджамин спрашивает мать, почему он еврей, а его родители нет. В то же время Хоффман с удовольствием вспоминает, как роль превратила его в секс-символ. Поклонницы оставляли у его дверей записки и домашний суп, а однажды на Пятой авеню женщина обнажила грудь и попросила поставить на ней автограф.
Название книги Хоффман объясняет историей со съемок «Марафонца». Однажды он сказал своему партнеру Лоуренсу Оливье, что актер выходит на сцену, потому что ему есть что сказать миру. «Чушь, – возразил Оливье, приблизил лицо к собеседнику и зашептал: – Посмотри на меня, посмотри на меня, посмотри на меня». По мнению британского актера, за стремлением выступать перед публикой стоит прежде всего жажда внимания и признания. Хоффман пишет, что и сам от нее не свободен.
Мемуары Хоффмана изобилуют байками о его отношениях с коллегами. Среди прочего он вспоминает ссору со Стивом Маккуином на съемках «Мотылька», когда обругал партнера, не подозревая, что включенный микрофон передает его слова всей съемочной группе. Или встречу с Мэгги Смит, с которой Хоффман работал над своим режиссерским дебютом «Квартет». Актриса славилась непростым характером, но, встретив его спустя годы за кулисами лондонского театра, неожиданно тепло воскликнула: «Дастин! Мой любимый еврей!»
Сам Хоффман в этих историях выглядит человеком непростым. Он ссорился с Майком Николсом, Сиднеем Поллаком и Ли Страсбергом. Впрочем, актер настаивает, что вовсе не так уж труден в общении – просто он всегда прав.
Куда серьезнее история с обвинениями в сексуальных домогательствах, прозвучавшими в 2017 году. Несколько женщин обвинили Хоффмана в неподобающем поведении и сексуальном насилии, предполагаемые случаи которого относились к предыдущим десятилетиям. В мемуарах он уделяет этому всего несколько страниц, не называя обвинительниц по именам и не разбирая конкретные эпизоды. Актер признает, что мог заставлять женщин чувствовать себя некомфортно и проявлять недостаток эмпатии. Однако обвинения в сексуальном принуждении он отвергает, настаивая, что никогда не добивался близости против чьей-либо воли.
Критика встретила книгу неоднозначно. Американское издание «Киркус ревьюс» назвало мемуары остроумными, проницательными и стоящими на голову выше обычных голливудских воспоминаний. Джулия Кляйн в «Лос-Анджелес таймс» увидела увлекательную мозаику историй, но сочла книгу недостаточно откровенной, а Питер Брэдшоу в «Гардиан» упрекнул Хоффмана в недостатке самоиронии.
Александра Джейкобс в «Нью-Йорк таймс» заметила, что Хоффман настолько уклончив, что книгу впору было бы назвать «Посмотри на меня, но не слишком пристально».
При этом актер не скрывает своей уязвимости. Ближе к финалу книги Хоффман признается, что ни разу не позволил себе по-настоящему порадоваться хорошей рецензии или награде, зато помнит каждый разгромный отзыв. Безоговорочную радость он позволяет себе, кажется, только в кругу семьи: у актера шестеро детей, восемь внуков, а его брак с Лизой Готтсеген длится уже более сорока лет.
О собственном наследии Хоффман, похоже, не слишком беспокоится. По крайней мере, его соавтор Ариэль Леви в одном из интервью вспомнила слова Артура Миллера: «Стремиться к бессмертию – все равно что вырезать свои инициалы на глыбе льда посреди июля. Рано или поздно надпись растает». Сам Хоффман собирается прожить как минимум до ста лет и не намерен уходить на пенсию.
Даша Бакштай
Комментарии