С мертвецом на «ты»

«Все ещё считаешь евреев?!» Как отдельные энтузиасты годами ищут имена забытых всеми еврейских мертвецов.

На месте двух еврейских кладбищ в польском Кракове почти невозможно понять, где проходили ряды могил. Нет ни дорожек между захоронениями, ни надгробий с именами. В годы оккупации нацисты устроили там концлагерь Плашув, известный миллионам зрителей по фильму «Список Шиндлера». Делали все прям поверх могил: заключенных заставляли разбирать еврейские надгробия и использовать камни в строительстве.

После войны территория бывшего лагеря стала чем-то средним между парком и огромным пустырем. Там было одно уцелевшее довоенное надгробие, фрагменты разбитых камней, здание погребального братства. Еще восстановленная могила Сары Шенирер, основательницы религиозных школ «Бейт-Яаков». И дом коменданта лагеря Амона Гёта, возвышающийся над местом, где когда-то хоронили краковских евреев.

О существовании остальных могил долго напоминали лишь архивные документы. Но документы лежали отдельно друг от друга, а имена похороненных не были собраны в единый список. Фактически у огромного уничтоженного кладбища не существовало каталога, по которому родственники могли бы найти своих близких.

Эту работу взяла на себя краковский гид Янина Наскальская-Бабик. Она никак не была связана с еврейской историей и традицией – и уж точно не собиралась становиться исследовательницей кладбищ. Просто лишь готовясь водить экскурсии по Кракову, Наскальская-Бабик узнала, что до войны евреи составляли примерно четверть населения города. До этого ей об этом ни в школе, ни в университете не говорили. Как и у большинства поляков, еврейский Краков в её культурном слое отсутствовал.

Попытка заполнить этот пробел постепенно стала отдельной частью жизни. Бабик посещала лекции в Еврейском историческом институте, побывала в иерусалимском мемориальном комплексе памяти Холокоста «Яд ва-Шем», начала учить иврит. Ну а во время пандемии, оказавшись запертой дома с двумя маленькими детьми, поступила в магистратуру Института иудаики при Ягеллонском университете – и начала там дистанционные занятия.

Именно тогда у нее появилась тема, которая сначала выглядела как обычная дипломная работа: выяснить, кто был похоронен на двух еврейских кладбищах в Подгуже – историческом районе Кракова – до того как нацисты превратили их в часть концлагеря. Главным источником стали городские книги регистрации смертей. В них сохранялись сведения о людях, похороненных в Подгуже: имена, фамилии, даты смерти, адреса, иногда возраст и семейные связи. Исследовательница переносила их в таблицу одну запись за другой.

Было непросто! Одного человека могли записать по-разному в польском, немецком или еврейском документах. Имена меняли форму при переводе. Фамилии искажали писари. Женщина могла фигурировать или под фамилией мужа, или под своей девичьей. Возраст и адрес в разных источниках не всегда совпадали. Каждую строку приходилось не только переписывать, но и проверять, сравнивать и отделять от похожих записей.

Однажды маленькая дочь, увидев мать за очередной таблицей, спросила: «Ты все еще считаешь евреев?» Родные поначалу надеялись, что интерес к еврейской истории окажется временным увлечением. Но сама Наскальская-Бабик довольно быстро поняла, что при обнаружении нового имени у нее возникало ощущение встречи с человеком. Восстановленные записи становились своего рода «бумажными надгробиями» – минимумом, без которого невозможно было оставить умерших.

Сначала в ее таблице появились сотни имен. Затем тысячи. В итоге Наскальская-Бабик установила личности примерно 9100 человек, похороненных на двух кладбищах. Результаты исследования вошли в книгу, посвященную истории и уничтожению кладбищ Подгуже. Но важнее оказалось то, что собранные сведения стали доступны в цифровом виде. Архивная работа, начавшаяся как университетская, превратилась в инструмент для семейного поиска.

И вот в июне 2026 года в Краков приехала группа хасидов из Нью-Йорка, обнаружившая в базе Наскальской-Бабик имена своих родственников. Исследовательница встретила их, провела по территории бывших кладбищ и показала участок, с которым, по ее данным, могли быть связаны захоронения их близких. Она не могла указать конкретные могилы: камни исчезли, прежняя планировка была разрушена. Но впервые за много десятилетий родственники знали, что их семья похоронена не где-то абстрактно «в Кракове», а на этой земле. И прочли там кадиш.

Сто тысяч имен Треблинки

С «чтений» на месте бывшего концлагеря Треблинка начали в какой-то момент и супруги Ева и Павел Савицкие. Они приезжали в мемориальный комплекс и зачитывали короткие сводки о погибших там евреях – не просто имена, а короткие биографические сведения: возраст, профессию, место проживания, имена супругов и детей, дату депортации.

В лагере смерти Треблинка II немцы уничтожили около 900 тысяч человек, абсолютное большинство из которых были евреями. Но в отличие от Освенцима, где сохранились лагерные здания, документы и тысячи свидетельств, Треблинка была почти полностью разрушена самими нацистами. Чтобы скрыть следы и масштабы преступлений, они уничтожили газовые камеры, снесли постройки и перепахали землю.

Послевоенный мемориал рассказывал о масштабах убийства через камни с названиями стран и городов. Конкретных человеческих имен там почти не было. Вот это в 2011 году и решили исправить историки Савицкие.

Собрав группу волонтеров, они отправились в архивы. Там принялись искать транспортные списки, довоенные документы еврейских общин, свидетельства выживших, немецкие и польские архивные материалы. Дальше нужно было сопоставлять разные варианты написания фамилий, сверять даты и места депортации. Иногда имя удавалось подтвердить сразу, иногда на это уходили недели. Подключали иностранных специалистов, были на связи с «Яд ва-Шем». Так из отдельных фрагментов постепенно складывалась огромная база данных. Сегодня в ней около 100 тысяч имен. Эта база доступна в интернете, а собранные сведения планируется использовать в новой экспозиции Треблинки.

Ева Савицкая признает, что установить всех погибших, вероятно, никогда не удастся. «Но это не повод не сделать все возможное, – добавляет ее муж. – Ничего не делать означало бы позволить исполниться замыслу убийц и обречь жертв на забвение».

Работа Савицких отличается от исследования Наскальской-Бабик масштабом и характером источников. В Кракове сохранились книги смертей довоенного города – в Треблинке документы часто отсутствуют. Нацисты нередко составляли подробные документы на евреев, депортированных из Западной Европы, но не считали нужным фиксировать каждого из сотен тысяч польских евреев, отправленных на смерть. Целые семьи исчезали без какого бы то ни было архивного следа. Но принцип один и тот же: цифра становится человеком только тогда, когда рядом с ней появляются имя, возраст и другие биографические детали.

К могиле из спорта

«Люди, а не числа» называется и проект профессионального спортсмена Дариуша Попела, чемпиона Польши и участника Олимпийских игр 2008 года в гребном слаломе. Вместе с соратниками он ездит по разным регионам Польши и расчищает заброшенные еврейские кладбища. А еще устанавливает на них мемориальные плиты со списками местных жителей, погибших во время Холокоста. «Пока на камне написано только число, погибшие остаются безликой массой, – вторит Попела своим коллегам по восстановлению еврейской памяти. – Список имен заставляет увидеть, сколько отдельных жизней стояло за исчезновением одной общины».

По его словам, интерес к еврейской истории появился не из-за семейных корней. Уже взрослым он узнал, что в его родном регионе – а это, между прочим, Малопольское воеводство, то есть Краков, Новы-Сонч, Освенцим – до войны существовали многочисленные еврейские общины, о которых почти никто не говорил. Позже он был потрясен, обнаружив, что место, где он много лет тренировался на байдарке, во время войны использовалось как пункт сбора евреев перед депортацией и убийством. Это стало для него переломным моментом.

Он начал с восстановления заброшенных еврейских кладбищ, но вскоре понял, что одних уцелевших надгробий недостаточно. Большинство людей, составлявших эти общины перед войной, не были похоронены рядом с предками: их убили в лагерях смерти и местах массовых расстрелов. Тогда на расчищенных кладбищах стали появляться новые мемориалы – со списками убитых нацистами местных жителей.

Перед установкой памятника волонтеры проекта «Люди, а не числа» собирают списки евреев конкретного города: изучают книги памяти, архивные документы, свидетельства родственников, материалы «Яд ва-Шем». Затем имена погибших высекают на мемориальной стене.

Так, в Грыбуве удалось восстановить 1774 имени. Их прочли вслух во время открытия в ноябре 2019-го мемориала на местном еврейском кладбище. Само кладбище предварительно очистили от зарослей, установили на нем информационные стенды. К работе, кстати, подключали местных школьников. Им рассказывали не об абстрактных «жертвах Холокоста», а о людях, которые жили на тех же улицах, ходили по тем же дорогам и были соседями их прадедов. Помимо Грыбува аналогичные проекты был реализованы в Кросценко-над-Дунайцем – там мир узнал 256 имен погибших евреев, и в Чарны-Дунайце – там удалось установить 494 имени. После восстановления кладбищ и установления там мемориалов заботу о них передали местным школам.

Что же касается самого «Яд ва-Шем» – крупнейшей базы имен жертв Холокоста, к которой обращаются все локальные хранители еврейской памяти, то они тоже не прекращают работу по поиску и восстановлению утерянных данных. Последняя крупная веха была объявлена в ноябре 2025 года: «Яд ва-Шем» удалось восстановить имена пяти миллионов погибших в Холокосте евреев. Около миллиона жертв до сих пор остаются безымянными. В последние годы «Яд ва-Шем» активно помогает в поиске их собственная система искусственного интеллекта. Специалисты иерусалимского мемориального комплекса считают, что с ее помощью удастся восстановить еще как минимум 250 тысяч имен, которые могут скрываться среди сотен миллионов архивных документов.