Нет дома без огня

Кто придумал Вечный огонь и почему ему никогда не погаснуть, разбирался наш исторический корреспондент.

Начну, пожалуй, с очень личного признания. Как и многие мужчины, возвращаясь поздно вечером домой, я обычно бываю зверски голоден. И наскоро помыв руки, спешу сесть за стол – благо жена к тому времени обычно накрывает ужин на стол. Но как только я собираюсь отправить в рот первую ложку, жена саркастически вопрошает: «Может, ты для начала переоденешься в домашнюю одежду?»

И как меня ни бесят эти слова, я понимаю, что она права: если я замараю выходные рубашку с брюками, то буду выглядеть, словами моей бабушки, «как шлейпер». Что на идише, кстати, обозначает всего лишь «разгильдяй», а отнюдь не «вагонный вор», как утверждают невежды.

Я решился рассказать об этом, поскольку в ближайшую субботу во всех синагогах будут читать отрывок «Цав» из Пятикнижия Моисеева, в начале которого есть такие слова: «Жертва всесожжения должна находиться на огне жертвенника всю ночь до утра. И огонь на жертвеннике должен гореть. И наденет священник льняную рубаху и льняные штаны, и соберет золу с жертвенника. И пусть снимет он эти одежды, облачится в другие и вынесет золу вне стана. Огонь же будет гореть на жертвеннике всегда и не гаснуть!»

В каждом предписании Пятикнижия евреи всегда усматривали не только прямой, но ещё и символический, сакральный смысл. И с этой точки зрения процитированный выше фрагмент, да и весь отрывок «Цав» наполнены множеством великих тайн. И это вроде бы само собой разумеющееся и вполне естественное действие – убрать пепел сожженных дотла дров и туши с жертвенника, поскольку пепел прошлых жертв мешал разгораться новым дровам – обретает новый смысл. Выдающаяся библеистка раббанит Нехама Лейбович в своих «Новых исследованиях книги “Ваикра” в свете классических комментариев» справедливо замечает: если бы речь шла о само собой разумеющихся действиях, они не были бы расписаны в Пятикнижии так подробно. И находит в этих предписаниях огромное мистическое или символическое значение. В том числе и в предписании священнику (коэну) сменить перед началом уборки свои храмовые одежды, в которых он вёл службу и совершал жертвоприношение, на более обыденные, пусть и тоже священные. Ведь принося торжественное жертвоприношение в Иерусалимском Храме на глазах у всего народа, священник в некотором смысле находится на пике своего величия. А как иначе, если на него устремлены восторженные взгляды несметного числа паломников? И это – вольно или невольно – наполняет его сердце гордыней.

Но рано или поздно жертва догорит до конца и придёт время убирать пепел и выносить его – заниматься, по сути, чёрной работой. Настолько чёрной, что перед этим стоит даже переодеться. И в эти минуты священник вспоминал, что само слово «коэн» происходит от глагола «лекаэн» – «служить» и в точном переводе означает всего лишь «служитель». И в качестве «слуги Всевышнего и народа» его задача – делать предписанную ему работу. Любую работу – даже самую трудную и грязную. А потому не стоит особенно задирать нос. А другой выдающийся комментатор Пятикнижия раввин Джонатан Сакс, расширительно трактуя эту идею, переносил понятие «слуги народа» и на политических деятелей.

Но говоря о процитированных выше строках из отрывка «Цав», нельзя не отметить, что в них впервые был сформулирован прочно вошедший с тех пор в мировую цивилизацию символ «эш тамид», или «вечный огонь». Тот самый Вечный огонь, который многие народы зажигают в память о своих павших героях. И родом он оттуда, из этих строк: «Огонь же будет гореть на жертвеннике всегда и не гаснуть!» Подобно тому как священный огонь должен был постоянно гореть на жертвеннике Иерусалимского Храма, являвшегося духовным центром народа, столь же постоянной и священной должна быть память народа о своих лучших сыновьях и дочерях, жертвующих своими жизнями, чтобы мы жили дальше.

Великий раввин и философ дон Ицхак Абарбанель, толкуя эту символику огня и сжигаемой дотла жертвы, видел в них указание каждому из нас постараться максимально подняться над своей животной природой, сжечь дотла свои грехи и таким образом очиститься. И, думается, совсем не случайно эти строки из главы «Цав» читаются в синагогах в эти предпасхальные дни, а дабы напомнить об этой великой уничтожающей и очищающей силе огня и заповеди сжечь дотла накануне Песаха всё квасное – обратить его в пепел, в ничто. Ведь квасное и дрожжевое тесто как раз символизируют поднимающуюся и распирающую человека гордыню. И вот её нам в себе и надо победить накануне этого великого праздника.

А один из лидеров израильского поселенческого движения раввин Ханан Порат в своих комментариях к этому отрывку особенно сосредоточивался на том, что огонь должен гореть именно «всегда». По его мнению, в этом содержится напоминание каждому еврею, что он должен служить Всевышнему и своему народу всегда. А в каждом сердце должен непрерывно пылать огонь веры и высоких идеалов, как пылал огонь на жертвеннике в Храме. И каждый из нас, подобно коэнам в Храме, должен поддерживать в себе этот огонь. Да и живём мы в полном смысле слова, лишь пока несём в себе искры этого Высшего огня. Весёлого и кошерного нам всем Песаха. С жарким огнем в наших душах!