Страсть как сниму

Заснял главу «Штази» на еврейской вечеринке, пожил под бомбами в Сараево – и обошёл все синагоги соцлагеря. Как длинноволосый фотограф Дэвид Серотта играл на нервах у спецслужб.

Американский фотограф Дэвид Серотта посвятил годы съемкам жизни евреев в социалистических странах. Его называют «современным Романом Вишняком» – тот фотографировал жизнь довоенных штетлов и местечек. «Но если про уничтоженный войной мир известно многое, то про диаспоры, которые позже оказались “под крылом коммунизма” – почти ничего. Именно они стали зоной моего интереса», – говорил Серотта.

В 85-м он оказался в Румынии как внештатный фотограф журнала о путешествиях. Официальной целью командировки была съемка мемориалов Второй мировой войны. «Власти полагали, что они получат выставочные, позитивные фото своей страны», – вспоминал фотограф. Президентом Румынии вот уже 11 лет был лидер местной компартии Николае Чаушеску. С инакомыслием в стране боролась секретная служба «Секуритате». На нее работало 11 000 штатных агентов и около 500 000 информаторов – все они были призваны следить за 22-миллионным населением. По данным современного правительства Румынии, в годы Чаушеску в тюрьмы по политическим причинам могли попасть до двух миллионов человек – и около 100 000 из них погибли. Но зарубежных журналистов, подобных Серотте, иногда пускали – чтобы показать «открытость» и достижения коммунизма.

«Чаушеску хотел показать себя лояльным партнером перед США. При нем страну посетили 855 западных корреспондентов. 55 были из Америки», – рассказывал румынский историк Адриан Чофлэнкэ. По его словам, во всех случаях власти вмешивались в их работу прямо или косвенно.

«Дэвид Серотта был американцем и евреем. Он носил джинсы, длинные волосы и имел камеру. В его лице сошлись сразу все триггеры для румынской власти. Конечно, он сразу попал под колпак местных спецслужб», – писал журналист Тоби Аксельрод из Еврейского новостного агентства (JTA). Но сам Серотта поначалу даже не подозревал об этом. Уроженец штата Джорджия, впервые оказавшийся так далеко от родины – 35-летний журналист намеревался честно отработать задание. Но вскоре, гуляя по Бухаресту, увидел синагогу в «мавританском стиле» – так описывал здание он сам. Фотограф зашел внутрь: «Синагога напомнила мне ту, в которой я сам когда-то прошел бар-мицву. До этого момента я никогда не задумывался о собственном еврействе – но тут что-то изменилось».

Внутри фотограф завел разговор с раввином. Его звали Давид Мозес Розен, он оказался ни много ни мало главным раввином страны. Именно Мозес помог Серотте сделать первую серию фотографий: показал, как живет община при синагоге – и дал контакты диаспор в других городах Румынии. Формально продолжая снимать военные памятники, Серотта двинулся по адресам. А вместе с ним в путь двинулись агенты «Секуритате», начавшие подозревать, что изначально заявленный проект фотографа выходит из-под контроля.

Серотте не мешали, но постоянно держали под колпаком. Он вспоминал, что на безлюдных шоссе за ним всегда двигалась машина с агентами. Он также повсюду встречал странных людей: как в шпионских фильмах, те шли рядом, а иногда пытались снимать самого Серотту и тех, с кем он общается, мини-камерами. Однажды он обнаружил, что его гостиничный номер обыскали и испортили пленку, на которой были кадры бедного быта еврейской общины. А в другой раз подослали человека – тот несколько вечеров как бы случайно оказывался рядом и убеждал журналиста, что румыны не принимали участия в убийствах евреев в годы войны. По данным иерусалимского мемориала «Яд ва-Шем», местные жители – в том числе солдаты, воевавшие на стороне германской коалиции – могут нести ответственность за участие в убийстве от 280 000 до 380 000 евреев в самой Румынии и на подконтрольных территориях. Но тот собеседник Серотты пытался выдать эти факты за фейк и называл их всего лишь «маргинальным эпизодом».

Долгое время Серотта не подозревал, сколь много внимания «Секуритате» уделяла ему. Лишь в наше время его познакомили с 300-страничным архивом, в нем оказались собраны сведения о передвижениях и разговорах фотографа, его распорядке дня, личных вещах – а также десятки фотографий. «Я на них выгляжу, как актер, которого не взяли в популярный сериал. Вид молодой и бунтарский», – шутил Серотта. Все эти материалы стали основой документального фильма о фотографе, премьера которого прошла на Берлинском кинофестивале в этом году.

Серотта вернулся в США с теми пленками, которые не испортили агенты «Секуритате» – и понял, что обрел смысл жизни. Он начал работать над книгой «Выйти из тени» (Out of Shadows). Этот фотоальбом, который вышел в начале 90-х, стал первым свидетельством о жизни еврейских общин в соцстранах. Серотта съездил еще в одну командировку в Румынию. Побывал в Югославии. А в конце 80-х решил, что ему надо переезжать ближе к местам съемки. Он продал имущество и переселился из США в Венгрию. «Пока коммунизм ещё существовал, единственным местом, где я мог обосноваться, был Будапешт. Там было посвободнее», – вспоминал он. Оттуда фотограф совершал вылазки в соседние страны: Болгарию, Польшу, Чехословакию. И везде находил еврейскую жизнь – не в последнюю очередь в этом помогали рекомендации раввина Розена из Бухареста. «Я останавливался у людей дома, спал на их диванах, ел за их столами и слушал их истории. Я навещал всех, кого только мог. Ходил на мероприятия еврейских общин, поминальные службы, похороны, свадьбы, выпускные церемонии и в летние лагеря», – рассказывал Серотта. Он также пытался снимать уцелевшие синагоги и кладбища. Но, по его словам, архитектурная съемка удавалась ему хуже, чем живые бытовые сценки. «Приготовьтесь расстаться с рядом привычных представлений о евреях Восточной Европы, – писало о работе фотографа издание The New York Times. – Фотографии удивительны, пронзительны и убедительны: они показывают светских активистов и религиозных приверженцев, рок-концерты и вновь открытые синагоги, профессоров, турагентов, раввинов и, неизменно, детей».

В 1993 году Серотта стал первым журналистом, который рассказал о жизни евреев в раздираемом войной Сараево. «В те дни крошечная община превратила себя в мощную гуманитарную организацию, которая помогала другим жителям. Там не делали различий по вероисповеданию: бок о бок работали евреи, мусульмане, православные сербы и хорваты-католики», – вспоминал он. С ноября 1993-го по февраль 1994-го он возвращался в боснийскую столицу еще четырежды. В общей сложности Серотта провёл сорок четыре дня под обстрелами. Эти материалы вошли в его вторую книгу – «Выживание в Сараево: евреи, Босния и уроки прошлого» (Survival in Sarajevo: Jews, Bosnia, and the Lessons of the Past). А позже, переехав в Берлин, Серотта так же тщательно документировал восстановление еврейской общины в объединившейся Германии. Одно из знаковых фото той поры – снимок, где Маркус Вольф, бывший глава гэдээровской разведки «Штази», веселится на ханукальной вечеринке в Берлине в 1995-м. Ему прикуривает сигарету Мордехай Леви, на тот момент генеральный консул Израиля в Германии.

Помимо фотоаппарата Серотта научился владеть кинокамерой – он сделал целый ряд документальных фильмов по заказу телеканалов США и Европы. И наконец понял, что его миссия завершена. «К 2000 году я сделал всё, что намеревался: запечатлел жизнь диаспоры в той части мира, которую многие считали мёртвой», – рассказывал он. В том же году Серотта основал некоммерческий архив, чьей целью было заявлено «сохранять еврейскую память в Центральной и Восточной Европе, на Балканах, в странах Балтии и бывшем Советском Союзе». В 2024-м «шефство» над архивом взял Мемориальный музей Холокоста США.

75-летний художник и сегодня держит связь со многими героями своих снимков. «Еврейская жизнь никогда уже не будет такой, какой была до Холокоста, и мир будет скорбеть об этом всегда, – рассуждает он. – Но суть в том, что евреи остались, пережили темные времена. И я счастлив, что мне довелось увидеть, как они выходят из тени к свету. Я надеюсь, мне удалось сохранить эти шаги для истории».