Сара небесная

Кто живёт внутри каждой еврейки, объясняет наш исторический корреспондент.

Для начала расскажу две короткие истории. В 17 лет судьба подарила мне встречу с поэтом Евгением Евтушенко, который целых полтора часа просидел с тетрадкой моих ужасных юношеских стихов, подробно анализируя каждое из них.
– Вот эти четыре строчки у вас просто замечательные. Очень зримо и энергично! Жаль, что потом эта энергия постепенно теряется, – объяснял мне живой классик. – А вот здесь вы поставили ударение по-вашему, «по-бакински», но если вы хотите писать на русском, то с ударением можно играть, только если этого требует специфика текста.
– Евгений Александрович! – в какой-то момент не выдержал я. – А почему вы со мной на «вы»? Мне ведь всего семнадцать.
– Запомните: ко всем людям, даже к давним знакомым и приятелям, желательно обращаться на «вы» независимо от возраста. А «ты» стоит говорить только любимой женщине, самым близким друзьям и родителям, – ответил Евтушенко, а потом добавил: – Хотя и родителям в знак уважения лучше говорить «вы».

Вряд ли нужно говорить, как много для меня в том возрасте значил Евтушенко, стихи которого с детства звучали в нашем доме. И с тех пор мне трудно переходить на «ты» даже в общении с теми, с кем я вроде бы давно знаком.

А недавно меня пригласили на урок одного очень популярного в Израиле русскоязычного раввина, обещая, что меня ждут многие удивительные открытия. Раввин и в самом деле оказался выдающимся знатоком Талмуда, но когда я услышал, как он называет праотца Авраама «наш папа Абрам», а праматерь Сару «мамочкой Сарой», меня охватило такое негодование, что я демонстративно ушел с урока. И до сих пор уверен, что был прав!

Конечно, я понимаю, что лектор с помощью такого приема хотел максимально приблизить личности наших праотцов и праматерей к аудитории, большинство которой составляли очень далекие от иудаизма бывшие советские евреи. Но убеждён, что такая фамильярность недопустима в отношениях даже с обычными людьми, и уж подавно она невозможна по отношению к нашим великим предкам, стоявшим просто на немыслимом для нас духовном уровне и определившим своей жизнью характер и ценности нашего народа. Вспомнил я об этом, поскольку в эту субботу во всех синагогах будут читать библейский отрывок «Хаей Сара», то есть «Жизнь Сары», и основная его сюжетная линия перекликается с приведенными мною выше историями.

«И было жизни Сары сто лет и двадцать лет и семь лет – вот годы жизни Сары. И умерла Сара в Кирьят-Арбе, он же Хеврон, в стране Канаан», – такими словами начинается этот отрывок. И первым делом бросается в глаза, что в отрывке повествуется о смерти и похоронах Сары, хотя называется он «Жизнь Сары».

Существуют сотни замечательных комментариев, объясняющих это кажущееся противоречие, но самый простой ответ лежит на поверхности: а разве Сара и в самом деле умерла? Ведь она продолжает жить в каждой еврейской девочке, которая вырастет и станет матерью новых евреев. И Сара, безусловно, наша общая мама, несущая в себе черты всех еврейских мам. И это именно тот самый случай, когда к маме надо обращаться на «вы» и говорить о ней с особым пиететом!

Вообще, отрывков Пятикнижия, которые носили бы имена конкретных героев, очень немного – считаное число. И это великая честь, которую надо было заслужить собственными деяниями или деяниями своих потомков. А Сара – единственная женщина, в честь которой названа глава Пятикнижия. И само это призвано напомнить, что Сара – это ствол еврейского древа.

И как тут не вспомнить, что национальность у евреев определяется по матери, в отличие от всех других народов. И верность такого подхода подтверждает и современная генетика: наиболее достоверно национальность человека определяется именно по митохондриальной ДНК. Но мне кажется, что все люди вне зависимости от национальности интуитивно понимали: всё дело в матери. И на иврите родной язык называется «сфат эм» – «язык матери». И точно так же он называется на идише – «маме лошн». Но ведь и на французском, итальянском и многих других языках, включая все тюркские, родной язык называется так же – материнский. На немецком, к примеру, это звучит как Muttersprache. Именно материнский язык, а не отцовский, при всем уважении к мужчинам. А ведь этот материнский язык формирует наше мышление, а значит, и саму нашу личность. И об этом очень точно говорит выражение «впитать с молоком матери».

И понятно, насколько определяющей для будущего еврейского народа была роль Сары. Причём во всех сферах, включая нерушимую связь евреев со Святой Землёй. Ведь именно для похорон усопшей Сары вдовец Авраам покупает огромное поле в Хевроне у хетта Эфрона, становясь владельцем части Земли, ему обетованной. Причем покупает он её за совершенно грабительскую цену – 400 шекелей серебра! И мне не раз доводилось слышать в связи с этой покупкой вопрос: «Если Всевышний обещал даровать эту землю Аврааму и его потомкам, то для чего нашему праотцу понадобилось покупать её часть? Он ведь мог бесплатно похоронить Сару на любом участке, как ему первоначально и предлагали хетты, а со временем, после возвращения евреев из египетского рабства и сорокалетних скитаний по пустыне, этот участок в Хевроне перешёл бы евреям, как им была дана вся Святая Земля».

Но, во-первых, как мы уже знаем из истории про Ноя и Великий Потоп, надо сотрудничать с Творцом в реализации Его замыслов, а не сидеть сложа руки, ожидая, пока Он сделает всю работу за нас. А во-вторых, сам факт этой покупки земли в Хевроне посреди хеттских земель был для Авраама высочайшим актом веры в то, что Всевышний это Своё обещание непременно выполнит, и вся Земля Израиля, разлитая вокруг Хеврона, перейдёт в еврейское владение. И «вокруг Хеврона» – совсем не метафора. Достаточно вспомнить, что именно Хеврон был первой столицей царя Давида.

Надо сказать, что в библейских текстах вообще очень немного рассказов об актах покупки недвижимости. По большому счету, их всего три: первый – как раз о покупке Авраамом поля с пещерой Махпела в Хевроне, второй – о приобретении царем Давидом горы, на которой будет воздвигнут Иерусалимский Храм. И третий – о покупке пророком Ирмиягу поля в районе Атарот под Иерусалимом. И любопытно, что Ирмиягу покупал эту землю в тот момент, когда вавилонская армия уже стояла под стенами Иерусалима, а евреев ждало разрушение Первого Храма и вавилонское пленение. Но пророку было открыто, что через 70 лет евреи вернутся на свою родину, и этой покупкой он, подобно своему предку Аврааму, демонстрировал Всевышнему и всему народу непоколебимую веру, что евреи обретут контроль над Землёй Израиля.

А если бы Авраам не купил тогда это поле, разве могли бы мы сегодня приезжать в Хеврон и подниматься в пещеру Махпела, чтобы помолиться на могилах трёх наших праотцов и праматерей? Ведь там, рядом с Сарой предстояло упокоиться и самому Аврааму, а потом и их сыну Ицхаку вместе с Ривкой, и их внуку Яакову вместе с Леей.

И завершается этот отрывок многозначительным стихом, как раз повествующим о кончине Авраама: «И дней жизни Авраамовой, кои он прожил, было сто семьдесят пять лет. И скончался Авраам, почив в доброй старости, мудрец, насыщенный жизнью. И приобщился он к народу своему. И погребли его Ицхак и Ишмаэль, сыновья его, в пещере Махпела, на поле хетта Эфрона, сына Цохара, которое напротив Мамре – на поле, которое Авраам приобрел».

Как видим, Ицхак и Ишмаэль хоронили отца вместе – ведь, несмотря ни на что, они были сводными братьями. И не только были, но и остаются. А значит, рано или поздно им необходимо будет примириться и сотрудничать друг с другом. А может – кто знает – и воевать против общего врага.