Кино в охапку

Отказалась дружить с Гитлером – и почти сгнила в нацистских лагерях. Как Лотта Айснер спасла великое немецкое кино – и стала музой Фассбиндера.

Поначалу девушка из состоятельной еврейской семьи не считала кино искусством – воспринимала его скорее как развлечение вроде цирка или варьете. Все изменилось, когда Лотта впервые оказалась на съемочной площадке и увидела, как фильм рождается из света, пространства, декораций и композиции кадра.

Для такого открытия Берлин 1920-х был лучшим местом. Здесь правил бал киноэкспрессионизм с его резкими контрастами света и тени, искаженными декорациями, тревожной атмосферой и сюжетами о безумии, двойниках и распаде привычного мира. Именно тогда появились «Кабинет доктора Калигари» Роберта Вине, «Носферату» Фридриха Вильгельма Мурнау и «Метрополис» Фрица Ланга, позднее вошедшие в канон мирового кино. Айснер всё чаще бывала на съемках, сблизилась с Лангом, а в 1927 году кинокритик Ганс Фельд пригласил ее в ежедневное издание о кино Film-Kurier. Позднее сама Айснер называла себя первой женщиной-кинокритиком Германии.

В кино она пришла довольно поздно и совсем не из богемной среды. Лотта Генриетта Регина Айснер родилась 5 марта 1896 года в состоятельной берлинской еврейской семье. Ее отец Гуго вместе с братьями держал текстильную фирму «Айснер и Эрман». Мать Маргарета Арон выросла среди четырех сестер. По семейным воспоминаниям, Ароны одними из первых в Берлине обзавелись телефоном, и сестры часами разговаривали по нему друг с другом и с подругами.

У Лотты был старший брат Фриц и младшая сестра Штеффи. С детства она завидовала свободе, которой пользовался брат, тянулась к нему и к отцу – и сторонилась более традиционного женского мира матери и сестры. Лотта выучила латынь и греческий, изучала историю искусства и археологию, участвовала в раскопках в Риме, а в 1924 году защитила в Ростокском университете диссертацию о композиции древнегреческой вазописи. В том же году умер ее отец.

Работа в Film-Kurier быстро ввела Айснер в самую гущу берлинской культурной жизни. Помимо Ланга, она знала Мурнау, Георга Вильгельма Пабста, Бертольта Брехта и звезду немого кино Асту Нильсен. Среди знакомых была и Лени Рифеншталь, тогда еще актриса популярных «горных фильмов». Айснер вспоминала, что однажды Рифеншталь предложила познакомить ее с «очаровательным человеком» по имени Адольф Гитлер. Лотта отказалась. Спустя десятилетия она шутила, что стоило все-таки пойти, прихватив револьвер или мышьяк.

Нацистская пресса хорошо знала имя Айснер. Völkischer Beobachter однажды пригрозил, что, когда «покатятся головы», одна из первых будет ее. После прихода Гитлера к власти Film-Kurier объявили «зараженным еврейством» и начали вычищать из редакции евреев и либералов. Весной 1933 года Айснер предупредили о готовящемся аресте. Она уехала в Париж к младшей сестре. Брат Фриц позднее перебрался в Англию, а мать осталась в Берлине.

В Париже Айснер работала секретарем и переводчицей, писала для эмигрантской прессы, бралась за случайные заработки. Здесь она познакомилась с Анри Ланглуа и Жоржем Франжю, которые в 1936 году основали Французскую синематеку – киноархив, музей и кинозал. Сегодня важность киноархива кажется очевидной, но тогда это было не так. После проката фильм быстро терял коммерческую ценность, а пленка занимала место и легко воспламенялась. Поэтому копии и даже негативы зачастую утилизировали. Ланглуа собирал все, что удавалось спасти: пленки, сценарии, фотографии, эскизы, костюмы. Айснер помогала разбирать и описывать эти материалы и постепенно стала его ближайшей соратницей.

В мае 1940 года Германия напала на Францию, а французские власти начали интернировать немецких граждан как подданных враждебного государства, часто не разбираясь, были ли они сторонниками Гитлера или бежали от него. Айснер вместе с тысячами женщин оказалась сначала на парижском велодроме Вель д’Ив, а затем в лагере Гюр у Пиренеев. Среди заключенных была и Ханна Арендт.

По одной версии, Айснер освободили летом 1940-го, по другой – она бежала из Гюра в 1941 году. Точно известно, что Ланглуа помог ей с документами, и под именем Луизы Эскофье женщина скрывалась в замке Бедюэр близ Фижака. Туда же Ланглуа тайно вывез часть коллекции Синематеки. Айснер числилась кухаркой, а заодно составляла опись спрятанных фильмов. В марте 1944 года ее задержало гестапо. Спасла справка с места работы: документ был поддельным, но бланк и печать – настоящими, Ланглуа добыл их в одном из учреждений режима Виши.

Матери Лотты спастись не удалось. В сентябре 1942 года Маргарету Айснер депортировали из Берлина в Терезиенштадт. Через четыре месяца, 30 января 1943-го, она умерла там в возрасте 76 лет. В 2016 году у дома на Курфюрстендамм, 102, где она жила перед депортацией, установили Stolperstein – небольшую латунную табличку с именем и датами жизни, замурованную в тротуар в память о жертвах нацизма.

После освобождения Айснер вернулась во Французскую синематеку и больше 30 лет восстанавливала и пополняла ее фонды. От довоенной библиотеки после оккупации осталось меньше десятой части – всего три небольших ящика книг. Айснер заново собирала фонд у букинистов, издателей, антикваров и коллекционеров по всей Европе. После войны Айснер по крупицам собирала и артефакты немецкого немого кино – эскизы, макеты декораций, фотографии, реквизит и другие следы исчезнувшей эпохи.

Она ездила по Западной Германии и другим странам, просила художников присылать в Париж эскизы, фотографии и макеты кинодекораций, договаривалась о покупке или передаче работ Синематеке, а иногда платила за них сама. К 1954 году в собрании было уже более 1400 оригинальных эскизов и макетов – уникальный для Европы фонд.

Она разыскала Вальтера Шульце-Миттендорфа – художника и скульптора, создавшего человекоподобного робота для «Метрополиса». Подлинный реквизит не сохранился, и по заказу Айснер автор заново изготовил фигуру для будущего музея кино. Герман Варм, один из художников «Кабинета доктора Калигари», реконструировал по её просьбе для Синематеки декорацию рыночной площади.

В 1972 году Ланглуа открыл при Синематеке Музей кино. Позже он признавал, что три четверти экспонатов для него собрала Айснер. Но на церемонии открытия ее имя не прозвучало. В мемуарах Лотта отреагировала с горькой иронией: сравнила себя с охотничьей собакой, которая приносит хозяину добычу.

В 1952 году вышел «Демонический экран» – книга Лотты Айснер о немецком кинематографе 1920-х, которая стала одной из классических работ о веймарском кино и экспрессионизме. Затем появились монографии о Мурнау и Фрице Ланге; книгу о Ланге Айснер писала при участии самого режиссера, с которым дружила многие десятилетия.

К началу 1960-х в Западной Германии выросло поколение режиссеров, которому пришлось заново искать связь с довоенным кино. Многие создатели великого кино 1920-х после 1933 года оказались в эмиграции, а часть оставшихся продолжила работать при нацистах. И если в первые послевоенные годы в кино затрагивались темы разрушения и вины, то уже в 1950-е экраны заполнили Heimatfilm – сентиментальные мелодрамы и комедии о красивой провинции, семье и возвращении к нормальной жизни. Молодым режиссерам это кино казалось слишком безопасным и слишком охотно забывшим недавнее прошлое.

В 1962 году 26 молодых кинематографистов подписали Оберхаузенский манифест и объявили: «Старое кино умерло. Мы верим в новое». Херцог, Вендерс, Фассбиндер, Клюге и их современники искали вдохновение не в послевоенной индустрии, а у Ланга, Мурнау и Пабста. Айснер стала для них одним из немногих живых свидетелей этой эпохи и человеком, который помог восстановить утраченную преемственность.

Молодые режиссеры приезжали к ней в Париж, советовались, показывали работы. Херцог посвятил Айснер «Загадку Каспара Хаузера». Вендерс – «Париж, Техас». В ноябре 1974 года Херцог узнал, что Айснер тяжело больна и может умереть. Он решил, что этого нельзя допустить, и 23 ноября вышел пешком из Мюнхена в Париж, взяв куртку, компас и вещмешок. Херцог всерьез верил, что, пока он идет, Айснер будет жить. Через три недели, 14 декабря, он пришел к ней. Позже дневник этого путешествия вышел отдельной книгой – «Хождение во льдах».

Айснер прожила еще почти девять лет. К концу жизни она почти ослепла, но продолжала принимать гостей. В 1982 году Франция наградила ее орденом Почетного легиона, а в Германии она получила премию имени Хельмута Койтнера за вклад в немецкую кинокультуру. Речь на церемонии произнес Херцог, назвавший Айснер «совестью нового немецкого кино».

Лотта Айснер умерла 25 ноября 1983 года. Ее мемуары вышли уже после смерти под названием «Была у меня когда-то прекрасная родина» – строка Генриха Гейне. Собранные Айснер материалы до сих пор входят в фонды одного из важнейших киноархивов мира, а «Демонический экран» остается одной из главных книг о немецком кино 1920-х. Во Французской синематеке ее именем назван один из кинозалов. В 2026 году, к 90-летию учреждения, там провели отдельную ретроспективу Айснер и вновь подчеркнули ее роль как пионера киноархивного дела и сохранения кинематографического наследия.